– Детки наши! Оба. Мой так вообще облапить норовит.
– В их возрасте это нормально, – успокоился Шарт. – Дети часто в отцов влюбляются.
– Так отец-то у нас вроде как ты! – ехидно заметил я.
– Зато ты у нас очень красивый, вот их и тянет к прекрасному, – не остался в долгу он.
– Да? А я думаю, что от тебя они по морде схлопотать бояться!
– Ты совсем меня забыл, не заходишь, а я скучаю, – вздохнул супруг, поглядывая исподлобья.
– А что сам не зайдёшь? – искренне удивился я.
– Мне не положено, если кто узнает, что я к тебе шастаю, позора не оберёшься, – и снова так тяжело вздохнул, что у меня аж сердце защемило.
– Я думал, что ты охладел ко мне, – пытался оправдаться я.
– А я думал, что ты, – понурил голову правитель, а я не выдержал, залез к нему на колени как раньше и запустил руки в его жёсткие, торчащие во все стороны космы. Мой Зверь довольно заурчал. Мой! Он всё ещё мой!
– Так что мне с детьми-то делать? От твоего я как-нибудь отобьюсь, а вот мой такой здоровенный вымахал, я его просто боюсь порой.
– Я поговорю с ним, – пообещал Шарт. – А может ты ко мне переедешь? Всем спокойнее будет!
– Я подумаю, – пробормотал я, уже лёжа в объятиях супруга.
Братья почти всё время проводили вместе и почему-то у нас дома, не давая мне расслабиться ни на минуту. Мой сын лапы держал при себе, но от жарких взглядов обоих меня порой бросало в дрожь. Я смотрел на них, сравнивал, и что-то в их облике казалось мне совершенно неправильным. Решившись, я тайно провёл магическую экспертизу крови.
Результаты меня ошеломили. У моего сына моей крови оказалась всего четверть, а остальная кровь Шарта, а у его сына наоборот, хотя правитель меня уверял, что будет всё по-честному, пополам. Магия у них видишь ли! Намагичили! Получается, что мой первенец и наследник – это его сын. Вот зверь! Как ему после этого верить?!
В ярости я помчался на стартовую площадку, вскочил в межгалактический разведчик и унёсся куда глаза глядят. Мне нужно было успокоиться и развеяться. За эти годы я научился управлять всеми летательными аппаратами планеты. Вот только с собой справиться не смог.
Ныряя в тоннели переходов, сам не понял, как оказался рядом со своей когда-то родной планетой. Вот и хорошо. Останусь тут! Обида на Шарта душила меня. При запросе на посадку дал свой старый позывной и код доступа. Посадку подтвердили на удивление быстро.
Вышел, стянул шлем, вдыхая дымный воздух всё же родной планеты, и только теперь заметил оцепление из боевых механизмов и оружие, направленное на меня. Мрак! Что это ещё такое?! Слетал в гости называется!
– Вы обвиняетесь в шпионаже, в угоне военного корабля и гибели экипажа, – монотонно зачитывал обвинения механический голос.
– Я считаю себя невиновным и готов это доказать, – я чётко выговаривал каждое слово, холодея внутри.
В ответ на мои слова механизм снова начал зачитывать обвинения. В это время рядом со мной плюхнулся небольшой корабль. Когда механический голос сообщил, что я приговорён к лишению жизни незамедлительно, ко мне уже бежал Шарт. Он встал на линии огня, оттолкнув меня к кораблю, а я не удержался на ногах и приложился головой о сверхпрочное покрытие.
Я всё ещё жив, но жив весьма относительно. Я не могу пошевелить ничем, даже глаза всё время открыты, они не закрываются. Я не знаю где я и кто я. Надо мной склоняется какой-то огромный страшный урод, но я почему-то его не боюсь. Он гладит меня по щеке своим корявым пальцем, мне приятно. Он всё время рядом со мной, я слышу его шумное дыхание, я знаю только одно – это Зверь, мой Зверь! Ночью он ложиться ко мне на кровать и только рядом с ним я засыпаю.
Проходят дни, я не веду им счёт. Однажды я чувствую, что Зверя нет. Я слышу его дыхание, но Зверя нет. Он смотрит на меня, по-хозяйски поглаживает и разминает моё недвижное тело, но это не мой Зверь. Это не он.
Паника накрывает меня. Память начинает возвращаться. Дети. Они приходили, я их не узнал. Теперь вспомнил. Я всё вспомнил! Зверь меня подло обманул! Он подменил моего сына! А теперь подменил и себя. Накатывает истерика. Я рыдаю безмолвно, но никто этого не видит, ведь я не могу даже плакать.
Истерика длиться долго, очень долго. Вот заходит мой Зверь, настоящий. Одинокая слезинка выкатывается из моего глаза, медленно ползёт по щеке. Зверь замирает, опускается на колени и слизывает солёную каплю кончиком языка. Он улыбается, сбрасывает с меня одеяло, оглаживает тело, раздвигает мои ноги, укладывается между ними и нависает надо мной.
Как я его ненавижу! Он наклоняется. Ненависть бушует. Я бью его головой в переносицу. Он падает с кровати и затихает на полу. Что? Я его убил?! Этого не может быть! Кое-как сползаю с кровати. Ползу к двери, толкаю её из последних сил. Охрана бежит ко мне, показываю глазами на него. Прибегают врачи что-то говорят. Его уносят. Темнота.
Просыпаюсь, слышу дыхание Зверя. Поворачиваю голову. Он лежит распластанный на соседней кровати, глаза закрыты. Как он мог так упасть? Приходит врач, поворачиваю голову, перевожу взгляд с врача на Зверя, ещё раз, и ещё, кажется, он понимает.
