Это было сильно. Письмо доктора Абельманса произвело эффект разорвавшейся бомбы. В полумраке маленькой комнаты дети замерли от страха и потрясения. Сначала письмо, а затем таинственное исчезновение дедушки через несколько часов после его написания — кого бы все это не испугало?
— Твой лиственный лес был не чем иным, как капитаном Форестом Вудом,[13] спасенным во время гибели танкера прошлым вечером! В этом и заключалась та самая плохая новость, которую сообщили дедушке по телефону, — уверенно сказал Том.
Адель почувствовала себя совершенной глупышкой.
— Завтра мы отправляемся в Тромсё! — заявила она, чтобы сгладить свою оплошность. — Раз Боб на охоте, мы поедем вместо него! Надо помочь дедушке.
Том, Борис и Беа согласно кивнули. Адель со свойственной ей властностью и апломбом раздавала ценные указания. Разбуженный этой суматохой, Ноно смотрел на ребят непонимающим взглядом.
— Ты, Том, спустишься в дедушкин кабинет и вернешь письмо на место, как будто оно там все время лежало. Важно не вызвать подозрений.
Том повиновался.
— Беа, ты сможешь сделать фальшивое удостоверение личности на имя шотландки Адель Вуд, если у тебя в запасе всего лишь несколько часов?
— Времени, конечно, мало, но должно выйти неплохо.
— Отлично, тогда за работу, у нас нет ни секунды лишнего времени.
Страстно увлекающаяся фотографией и графологией, Беа была экспертом в деле подделки документов. Усердная и дотошная, она была способна обработать любую фотографию и подделать любые документы (паспорт, удостоверение журналиста, корочку полицейского…). Этот уникальный дар каждый раз восхищал ее братьев и сестру.
— А ты, Борис, не забудь свой mp3-диктофон: нам потребуются доказательства. Что касается тебя, Ноно, ты нас послушно подождешь здесь.
Адель ласково погладила зверька по макушке. Ноно как будто понял, о чем идет речь, и посмотрел на нее грустными глазами. Стоя на задних лапках и размахивая передними, он упрашивал взглядом взять его с собой.
— Нет, нет, нет… И не надо мне строить глазки, Ноно. Там, куда мы идем, ты нам будешь мешать…
Обидевшись, сурикат вновь свернулся клубочком перед камином. Спрятав мордочку между лапами, он смотрел на Адель обиженным взглядом.
— А можно мне узнать, почему ты не разрешаешь Ноно пойти с нами? — встала на его защиту Беа.
— Потому что в больницу запрещено проводить животных… Нас просто не пустят на порог.
— Ноно мог бы подождать нас снаружи! — не уступала Беа, постепенно начиная злиться.
— Послушай, Беа, для всех будет проще, если Ноно останется здесь. Мы в нем не нуждаемся, я тебя уверяю.
Беа послала своей кузине убийственный взгляд:
— А я хочу, чтобы Ноно пошел со мной!
— Беа, прекрати, прошу тебя. Ты ведешь себя как маленькая…
— Я не веду себя как маленькая! Это ты ведешь себя как начальница! Отдаешь приказы направо и налево! Мадам сказала сделать то, мадам сказала сделать это! Так вот нет! Я не участвую в этом! Ноно идет с нами, или я тоже не иду!
— Но, Беа, Адель права, это невозможно. Мне бы тоже хотелось взять Ноно с собой, но он нам только все усложнит, — попытался разрядить ситуацию Том.
— Точно, поэтому ему следует остаться здесь, у камина. Этой шкурке будет лучше здесь, — подхватил Борис, подливая масла в огонь.
— И ты туда же! Я вижу, что все определились с выбором. Браво! Спасибо, большое спасибо! Разумеется, когда Адель что-то говорит, всегда поблизости окажутся два олуха, которые готовы ей только поддакивать. Отлично, значит, я с вами не иду, и проблему с вашим удостоверением личности вы решаете самостоятельно! Пойдем, Ноно!
Зверек подошел к Беа, прижав уши, — он понимал, что является причиной вспыхнувшей ссоры, и чувствовал себя виноватым. Беа подхватила своего друга на руки и ушла в комнату девочек, громко хлопнув дверью.
На следующее утро дети поехали на автобусе, отправлявшемся в Тромсё в 6.30. Это был единственный автобус в день, который проходил недалеко от Слоттсанда и забирал жителей островов Лофотен. Накануне Адель, Борис и Том уговорили Беа отказаться от идеи взять с собой суриката, хотя далось им это нелегко. После долгих споров и бесконечных переговоров они втроем решили предложить Беа пирожное на ее выбор по приезде в город. Беа прекрасно понимала, что это всего лишь хитрость, поэтому не дала себя одурачить, потребовав вначале денег. Адель, понимая, как быстро убегает время и что скоро им уже нужно отправляться в путь, согласилась отдать ей подаренные на Рождество деньги. Беа чувствовала себя победительницей. В конце концов она снисходительно согласилась выполнить порученное ей дело, но продолжала сердиться на остальных.
Прижавшись щекой к окну автобуса, Беа сердито молчала, глядя на проплывающий мимо пейзаж. Борис и Том заснули на плече друг у друга Адель пребывала в задумчивости. Ей не давал покоя вопрос: как дедушка мог исчезнуть и что с ним случилось? Она очень за него волновалась. Перед уходом Адель оставила записку для Офелии, в которой без лишних деталей говорилось, что они рано утром уехали в Тромсё.
