— Остаааавайся с ними. — Кровавые зеницы мазнули по сбившейся кучке из трех друзей. — Тыыы отвечаешь за них. — Эдмунд стремительно выхватил меч, едва не отхватив аэрсу большой палец. Затем, резко развернувшись, он побежал. Никогда Ай-До не видел, что бы человек двигался столь стремительно. Вслед за хозяином, гигантскими прыжками устремилась корокотта. Ищейка зажмурился, сжав веки настолько сильно, как только мог. За его спиной кто-то из ребят шумно выдохнул.
— Может и нам, ну это, за ним, — неуверенно произнес Арибо.
— Не тревожьтесь о нем. — Лицо аэрса застыло. — Ваш друг идет своим путем.
— О чем ты говоришь? — вскинулся Удо.
— У него свой путь, — твердил Ай-До. — И горе тому, кто попробует остановить его.
— Ты обещал мне, — Леона Хьёрдисон подбросила кинжал и снова ловко его поймала. — Говорил, что Южный Оплот падет, как только я к нему подойду.
Ее собеседник сухощавый и прямой как стрела пожилой мужчина равнодушно усмехнулся, — Всему свое время благородная фирдхера. — Он фальшиво улыбнулся. — Разве не я указал на самое уязвимое место укреплений капитанства?
— Капитанства? — Лицо Леоны недовольно вытянулось. — Альянс ломал зубы об эти стены еще пятьсот лет назад. И все это время их защищали Смелые. Пусть сами сенахи называют Оплот как хотят. Для элуров эта крепость, как и ее северный собрат всегда будет командорством.
— Как изволит херсира. — Ладони мужчина, спрятанные в широких рукавах темной рясы шевелились, будто змеи. — Но моя богиня требует еще жертв.
Леона зло выругалась. — Тебе было не достаточно крови тех крестьян? Мои люди уже косятся на меня из-за этих мерзких жертвоприношений.
— Разве Анудэ не любит смерть? — Глаза старика перестали смотреть в пол и обратились на предводительницу фирдов. Темно-карие, почти черные они смотрелись неестественно на бледном лице. Редкие седые волосы росли клочками, открывая взору пергаментную кожу.
— Нет. — Элура тряхнула короткой косой, в которой редкими серебряными нитями проглядывала седина. — Анудэ по нраву достойная смерть, а не заклание обреченных. Её, как и меня, воротит от тех кровавых пыток, что так нравится твоей сверкающей госпоже.
— Неужели благородная фирдхера ровняет себя с Однорукой? — служитель Гулы говорил медленно, роняя слова, как тяжелые камни.
— Нет, жрец, — Леона зябко передернула плечами. — Просто, как и всякий, кого коснулась милость красной богини, я чувствую, что хочет моя Госпожа, а чего нет. Члены боевых фирдов жестоки, но не кровожадны. Выпустить кишки врага в битве, не то же самое, что вспороть живот беззащитному крестьянину на жертвенном алтаре.
— Убитому все равно, во имя чего он лишен жизни, — прошипел ее собеседник. — И в том и в другом случае мы лишь выполняем божественную волю.
— Только цели наших богинь разные, — раздражение в голосе Леоны Хьёрдисон нарастало. — Я связалась с тобой только потому, что так велела мне новая верховная фриэкса. И ты, и тем более твоя богиня мне противны. И будь моя воля…, - воительница резко осеклась.
— Будь Ваша воля, то что? — мужской голос стал густым как сахарная патока. — Ну же благородная фирдхера продолжайте.
— Ничего, — Леона отвернулась и рывком поправила заплечную перевязь. — Делай свое дело, но так, чтобы мои люди потом не подняли тебя на копья. — Она помолчала и добавила. — И меня вместе с тобой старик.
— Благодарность Гулы не знает границ. — Бледные губы двигались медленно, будто пережевывая что-то. — Но она достается лишь тем, кто чтит ее и оберегает. Предоставьте ей обещанное и она вознаградит Вас без меры. Она даст Вам силу, которую не способна предложить даже Анудэ.
— Ты глупец, — тугая коса затряслась от возмущения. — Она подскочила к темной фигуре и замахнулась кулаком. Жрец не отступил, он даже сделал шаг навстречу. — Давай, ударь меня и тогда узнаешь гнев не только моей богини, но и своей фриэксы.
Красивое лицо зрелой воительницы покраснело от еле сдерживаемого гнева. Рот исказился, морщины прорезали высокий лоб, и фирдхера сразу стала выглядеть гораздо старше, чем было на самом деле.
— Не стой у меня на дороге старик, — неимоверным усилием Леона обуздала кипевшую в ней ярость. — Иначе тебя не спасет ни моя фриэкса ни твоя гнусная богиня.
Жрец оскалился, показав редкие, черненные зубы. — Я все же рискну. Сияющая любит раздор не меньше, чем страдания и муки. — Ухмылка сошла с костистого лица. — Сейчас мы с Вами в одной лодке благородная херсира. Я обещаю, — он торжественно возвысил голос, — что эта досадная помеха, падет уже сегодня. В Южном Оплоте есть мои люди и в нужный момент они откроют нам ворота.
— Почему же они этого не сделали раньше?
Жрец поджал губы. — Моей богине нужны человеческие жизни, иначе бессмысленно надеяться на ее благосклонность.
— И жизни элуров? — угасший было гнев вновь начал разгораться в карих глазах.
