— Из этой обители, — вперед выступил мэтр Гарено, — пропало четыре юноши. Его Светлость имеет основания полагать, что это исчезновение как-то связано с произошедшим убийством. А воспитанник по имени Эдмунд возможно подбил остальных совершить побег. Ведь он верховодил среди старших? — Начальник тайной полиции обратился за подтверждением своих слов к Вибеке. Однако сестра промолчала, поэтому мэтр вновь повернулся к Матриарху. — Вероятно он или кто-то тех, кто убежал вместе с ним видел нападавших. Может даже они знают того, кто расправился с наемниками?
В глазах Матриарха разгоралось любопытство. Пытаясь его не показать, она опустила голову и с показным равнодушием бросила: — Расскажите мне о беглецах?
— Их четверо, — с готовностью ответила сестра Вибека. — И они очень разные. Арибо — наглец, бузотер и вечное испытание нашего терпения. Удо — большой умница, хотя упрям и порой слишком горд. Кипп, — она ласково улыбнулась, — не удивлюсь, если вскоре в нем обнаружится Дар Средней. А Эдмунд — он…, - Вибека на мгновение задумалась, — он как огонь. Может обжечь, а может и согреть. Когда Эд был маленьким мы все так его и называли — огонек. Кругленький, рыжеволосый, беспокойный и…
— Как рыжеволосый? — Канцлер подался вперед. — Вы ничего не путаете уважаемая мэта?
Вибека слегка улыбнулась. — Я стара мессир, но не настолько, чтобы позабыть облик юноши, который рос на моих глазах много лет. Его волосы, конечно, не огненно-рыжие. Скорее, — она на мгновение задумалась, — они цвета темной меди. А еще синие глаза. Мне всегда казалось, что у Эдмунда эрульские корни.
— Еще и глаза, — разочарованно пробормотал Торберт Лип. — Как такое возможно?
— Именно, — рассмеялась Вибека. — Хилда говорила, что они у него такие с рождения. Ярко синие как васильки.
— Хилда? — Джита Генгейм не спускала с Вибеки заинтересованного взгляда.
— Да Ваше Милосердие, — в разговор вмешалась сестра Сента. На круглом лице сияла угодливая улыбка. — Это наша погибшая экономка. Она постоянно нянчилась с Эдмундом. Воспитывала его. Сколько времени он простоял у нее на горохе знают только Триединые. Мне рассказывали, что именно она нашла его младенцем, а затем принесла в обитель. Это было лет пятнадцать назад.
— Да около того, — в разговор вклинилась осмелевшая Меика.
— Как ее звали? — Казалось, Матриарху не хватает воздуха. Она тяжело дышала. За ее спиной зашевелился великан-телохранитель. — Каким было ее родовое имя? — Зеленые глаза светились в полутьме изумрудным блеском.
— Я не знаю Ваше Милосердие, — Сента грузно упала на колени. — Клянусь Триедиными, что не знаю. При мне она никогда его не упоминала. — Сестра громко всхлипнула.
— Кажется, ее звали так же, как и этого мальчишку, — негромко произнес Гарено. — В докладе упоминалась некая Хилда Ойкент и…. — Договорить он не успел. Стоявший у двери телохранитель тараном рванул вперед, отшвыривая в сторону всех, кто стоял у него на пути. Уже падая, мэтр успел заметить, как оседавшую в беспамятстве Матриарха заботливо подхватили могучие руки.
Годар Эринг Оттерсон стучал обухом боевого топора о щит вместе со всеми. — Утттааа! Утттааа! — Теплый весенний ветер рвал на части его длинные усы, щекотал бородой шею. В его фирде лишь трое были детьми Анудэ и он был самый молодой из них и самый нетерпеливый. Годар выпятил широкую грудь и завыл, — Утттааа! Утттааа! — Голос срывался, в горле першило, но он продолжал из-за всех сил вопить, потрясая оружием. Кровь в жилах кипела. Ладони, сжимавшие ясеневое топорище вспотели.
— Уже скоро, — проревел на ухо, стоявший рядом Ржавый Фадир. — Эти сенахи сейчас почувствуют гнев элуров. — Он захохотал, широко разевая обросший жесткими рыжими волосами рот. — Эти твари будут жрать наше дерьмо.
— И свое тоже, — поддакнул Эринг.
