В поисках любви полностью

Во взрослом мире вопросы часто остаются без ответов. Но это означает лишь то, что мы сами не готовы их принять.

Краны в ванной продолжают шуметь. А я стою у двери, не в силах уйти. Слушаю, как гудят в стенах ржавые трубы.

Чем я могу помочь? И на что, действительно, способна? Любые слова сгорают во мне быстрее, чем я успеваю их сказать. Каждый шаг грозит пропастью, разинувшей черную пасть под моими ногами. Выбора нет. Сколько бы ни стоило взросление, я знаю, что не готова смотреть на то, как умирают ангелы.

Возвращаюсь за стол, к ноутбуку. Мысли стекают к кончикам пальцев. Капают на клавиши.

Алтарь взросления стоит там, куда добраться сможет только ребенок. За каменным проходом, внутри странной пирамиды, затерянной в тропических лесах. Все стены там исписаны именами и датами. И под каждой надписью, горит нестерпимым светом рисунок, сделанный детской рукой. Всех, кто приходил сюда расставаться с детством, алтарь заставлял обнажать взрослые желания. Показывать наготу тех причин, по которым детство должно закончиться.

Каменный алтарь жаждет крови. Требует жертв. И дети несут ему то, чего он желает. И никогда не возвращаются назад…

– Оксан?

Вздрагиваю. Сашка стоит в дверном проеме, бледная, как мел. Держится за стену.

– Аль?..

Улыбается:

– Ты не изменишься.

– Ты как?.. – Поднимаюсь со стула, и понимаю, что наступила в кровь. И от этого, почему-то, мне становится очень страшно.

– Голова кружится немного. Давление…

Не смотрю ей в глаза. Знаю, она не отведет их. Заставит меня поверить в ложь.

“Что ты рисовала на стене пирамиды, Аль? – Обнимаю ее, прижимая к себе. Целую в шею. – Почему так стремилась повзрослеть?”

– Странная ты, Оксан. Но я тебя люблю.

– И я тебя.

Насладиться этими мгновениями мне не суждено. Сашка не любит такого молчания. Отшучивается:

– И тут ты решила, что отмазалась, да?

Ускользает из моих объятий. И в пустоте, оставшейся после нее, я вижу недобрый знак. Печальную цепь событий, которых нам не дано избежать. Я умоляю ее вернуться, но она не слышит моего зова. И поэтому я делаю то, что должна. Смиряюсь с судьбой.

– От чего?

– От веселого вечера, глупая.

– Тебе бы полежать, а ты…

– Хватит, а!? Может мне еще в больницу лечь?

Замечаю кровавые брызги на темном от воды рукаве. Но подбородок уже воинственно выставлен вперед. И я сдаюсь.

– Нет. Куда пойдем?

Вопрос с двойным дном. Куда ТЫ пойдешь, Сашка? И куда я последую за тобой, чтобы попытаться спасти?

– Туда, где весело! Собирайся давай, решим по дороге…

Накрасившись, летим на свет огней. Туда, где город раздвигает ноги, заслышав звон монет. Бежим по тайным подземельям ночи, подогревая кровь алкоголем. Мимо громкой музыки, сотрясающей прокуренные залы. Собирая своими телами сотни липких взглядов, пронизанных похотью, мы вырываемся из серой жизни, не желая оглядываться назад. Живем лишь ночь. И умираем с рассветом.

Но я не знала, что проклята за побег собственным отцом. Что каждую ночь, когда я засыпала, во мне просыпалась тьма. Черный холод, противостоять которому не было сил. Подобно вору он проникал в мое сознание и крал тело, с помощью которого воплощал в жизнь все свои самые извращенные фантазии. И под покровом ночи добрая принцесса превращалась в грязное животное, требующее удовлетворение первобытных инстинктов.

Я помню, как в первый раз шагнула в бездну похоти. Как отдалась порокам без остатка, пытаясь согреться. Требуя от чужих, сильных рук, огня, сжигающего плоть. И боль, которую мне причиняло это пламя, было самым желанным подарком, о каком только можно было мечтать.