Как геолог, наткнувшись на горный разлом, пытается, исследуя окаменелости и скальные породы, определить первичные, вторичные, третичные пласты, так и профессор Фёйрат, вооружившись своими наблюдениями и общими закономерностями, пытается отыскать в огромной десятитомной массе, поглотившей первоначальное произведение, то, что было третьим томом - таким, каким его замыслил сам Пруст, когда передал в издательство Грассе оглавление первоначальных томов:
Выходит из печати в 1914 году:
В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОГО ВРЕМЕНИ: У ГЕРМАНТОВ
(Дом госпожи Сван. - Имена стран: страна. -Первые наброски барона де Шарлю и Робера де Сен-Лу. - Имена людей: герцогиня Германтская. - Салон госпожи де Вильпаризи.)
Цена одного тома in-18 jesus[229] - 3 фр. 50
В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОГО ВРЕМЕНИ: ОБРЕТЕННОЕ ВРЕМЯ
(Под сенью девушек в цвету. - Принцесса Германтская. - Господин де Шарлю и Вердюрены. -Смерть моей бабушки. - Перебои чувств. - "Пороки и Добродетели" Падуи и Комбре. - Госпожа де Камбремер. - Брак Робера де Сен-Лу. - Вечное поклонение.)
Цена за один том in-18 jesus - 3 фр. 50
Исследование Альбера Фёйрата очень хитроумно. Он действует почти как Шерлок Холмс от литературоведения. Вот что используется им для дознания: а) возраст Рассказчика (когда тот проявляет себя человеком опытным, довольно много знающим о любви - пассаж из второй версии); б) состояние здоровья Рассказчика, который в первой версии еще не принимал наркотиков, не терял память и не думал о смерти; в) разочарованный тон, враждебное отношение к персонажам; г) естественно, всякий намек на события, произошедшие после 1912 года; д) более глубокий интерес к классовым различиям и социальным изменениям; е) наконец, стиль и само оглавление. Благодаря всем этим признакам господин Фёйрат извлекает из двух тысяч пятисот исследованных страниц всего пятьсот, которые объявляет принадлежащими к первоначальной версии. Это необъятный, добросовестный труд, но его результаты предположительны по определению.
Конечно, "Итог" (Summa) Марселя Пруста жил и старел вместе с автором, подобно любому произведению с долгим дыханием. Это отчасти лишает некоторые главные линии определенной чистоты, но зато придает роману особую красоту, свойственную зданиям, которые строились веками и впитали в себя многие стили. В таком замке средневековые башни лишь оттеняют своеобразную прелесть жилых помещений времен Людовика XIII. Несомненно, что интеллект в конце концов стал играть в книге гораздо более значительную роль, чем поначалу хотел Пруст. Он и сам понимал это: "Я чувствовал однако, что этими истинами, которые интеллект извлекает из действительности, не стоит полностью пренебрегать, поскольку они могли бы оправить, пусть и не так чисто, а также внедрить в ум те впечатления, чью вневременную суть и доставляют нам, единую для ощущений прошлого и настоящего - более ценных, но также более редких, чтобы произведение искусства могло быть создано только из них. Я чувствовал, как множество пригодных для этого истин, касавшихся страстей, характеров, нравов, теснились во мне..."
Но, читая Фёйрата, нельзя удержаться от трех возражений. Первое состоит в том, что развитие характеров и все возрастающая мизантропия Рассказчика предусматривались уже первоначальным замыслом, и что время, по мысли Пруста, можно было сделать ощутимым только благодаря таким изменениям. "Я страдаю, как и вы, - писал Пруст одному другу, -видя, что Сван становится менее симпатичным и даже смешным... но искусство - это вечное жертвование чувства истине...
Второе:
Третье: всякий раз, когда у Пруста была возможность ревизовать текст, фразы получают ту же законченность отделки, что и в первом "Сване"; "Германты", полностью переработанные им, своей красотой ничуть не уступают "Свану". И лишь в последних томах, перечитать и выправить которые ему помешала Смерть, имеются "узкогорлые, извилистые и безмерные шопеновские фразы", пассажи, принадлежащие к первой версии и, например, весь конец "Обретенного времени". Так над океаном, покрывающим затопленный им континент, мягко поблескивают в лунном свете увенчанные пальмовыми рощами острова, которые на самом деле - вершины затонувших гор.
