Бетти Кендалл, прелестная юная блондинка, влюбилась первый раз в жизни. Предмет ее любви – по всем общепринятым понятиям, идеальный мужчина для брака – не остался равнодушным к ее чарам и предложил ей выйти за него замуж. Бетти приняла предложение, но незадолго до свадьбы случайно узнала, какую роль он ей уготовил в будущем, и разорвала помолвку. Но воспоминания о той единственной любви не давали ей покоя. И вдруг – как это часто бывает – одна-единственная встреча будто перевернула всю ее жизнь, вселив в сердце надежду…
Бетти Кендалл не хотела думать о Заке Фрейзере. Не хотела – и все! И, со своей точки зрения, имела на это полное право. Заку Фрейзеру больше нечего делать в ее жизни. Сейчас Бетти самостоятельно строила свою судьбу и полагала, что Зака Фрейзера это не касается. В настоящее время он не имеет к ней никакого отношения.
То есть он, возможно – и даже наверняка, – рассуждает иначе, но какое теперь Бетти дело до его мнения? Она не желала ни видеть Зака Фрейзера, ни говорить с ним, – объясняться тем более! – ни вступать в какой-либо контакт, ни даже думать о нем.
С некоторых пор Зак потерял право присутствовать в мыслях Бетти. Случившаяся в недавнем прошлом история произвела на нее такое сильное впечатление, что она запретила себе даже думать о Заке.
Но все равно думала.
Как, например, сейчас.
У Бетти как раз начался период свободного времени – не очень продолжительный, но достаточный для того, чтобы в голову забрели воспоминания, в которых не было особой необходимости.
Как обычно бывало, в интервале между одиннадцатью и двенадцатью часами на горной туристической базе «Фолкен рок» («Соколиный утес») наступило относительное затишье. Утренняя суета осталась позади, а время следующего периода активности пока не наступило. Именно эта часть суток представляла для Бетти опасность.
Потому что, как уже было сказано, она не хотела думать о Заке Фрейзере… и тем не менее думала.
Этот человек словно проник сквозь поры ее кожи, вошел в плоть и кровь. Он знал Бетти не хуже себя самого – если не лучше. Порой ей казалось, что Зак читает в ее сердце как в открытой книге. А душа ее была не только распахнута перед ним, но и до последнего закоулочка освещена мощным прожектором.
Было время, когда Бетти даже нравилось это…
Было да прошло, хмуро подумала она, глядя в окно своей маленькой комнаты на расстилающийся далеко внизу, у подножия гор, пейзаж.
Вид отсюда, с высоты, открывался впечатляющий. Расположенная в небольшой долине деревенька Форт-Вейл на таком расстоянии была почти незаметна. Только когда сияло солнце, там краснели черепитчатые крыши и сверкали чисто вымытые хозяйками – весной или осенью, в зависимости от сезона – стекла окон. А ночью, если горы не окутывал туман, внизу светились и мигали из-за движения потоков воздуха огоньки. Бетти любила смотреть на них по ночам, потому что это мерцающее сияние далеко внизу создавало в душе особенно уютное ощущение. Приятно было осознавать, что там живут люди, к которым в случае необходимости или просто из желания немного развеяться всегда можно спуститься по канатной дороге.
Сейчас стоял день, так что огоньки не горели, но и крыши не просматривались из-за легкой дымки, спускавшейся на долину после десяти часов утра.
– Хорошо-то как… – с неуместной мрачностью пробормотала Бетти, машинально пытаясь разглядеть сквозь вуаль тумана деревеньку Форт-Вейл.
Там находилась сейчас ее сестра Уна и двое племянников – Тедди и Джонни.
В ясный летний день Бетти даже могла отыскать крышу принадлежавшего Уне и ее мужу Ральфу Гармену коттеджа. Нужно было отсчитать третью улицу слева, затем выделить среди прочих участок обработанной земли – что не составляло для Бетти большого труда, потому что она всегда знала, какую агрономическую культуру избрали Ральф и Уна для своего поля в этом году, – а уж затем никаких сложностей с поисками нужной крыши не оставалось: коттедж находился сразу за последними грядками. Как и прочие дома, он был крыт красной черепицей. Такая уж мода установилась в Форт-Вейле: почти все жилые здания имели красную крышу и беленые мелом стены, светлый фон которых подчеркивали черные деревянные балки. Для ставен по неписаному правилу тоже полагался темный тон.
Уже наступила зима, и определить местонахождение коттеджа Уны и Ральфа стало сложнее. Снег сглаживал очертания предметов, выравнивая ландшафт и скрадывая цвета. А если вдобавок в долине собирался туман, то и вовсе создавалось обманчивое впечатление, что там нет человеческого жилья.
Тем не менее оно там было.
Бетти знала, что Уна сейчас дома одна, разумеется если не считать малышей Тедди и Джонни. Муж Уны, Ральф Гармен, работал на средней, второй по счету, станции фуникулера, на котором туристов поднимали в «Фолкен рок». Нижняя площадка канатной дороги находилась в самой деревеньке Форт-Вейл, верхняя, четвертая, – в горах, гораздо выше туристической базы, на склоне, по которому пролегала лыжная трасса.
Взглянув направо, Бетти увидела знакомую картину: уходящие вверх и вниз канаты фуникулера. Те, что шли в сторону Форт-Вейла, словно тонули в застывшем тумане. Верхние же из окна Бетти просматривались лишь частично. Зато был хорошо виден пар, вяло клубившийся над руслом не замерзающей даже зимой речушки Снейки. Ее русло змеилось между скал от высокогорного источника до самого тихоокеанского побережья. Место впадения в залив находилось неподалеку от деревни Хаммерли, которая, в свою очередь, располагалась севернее Такомы.