В поисках Одри полностью

Я поступила правильно. Ну да, немного экстремально. Но иногда крайние меры необходимы, всех это шокирует, но потом говорят: «Ничего себе. Ты была очень отважна и смотрела далеко вперед».

Молчание.

МАМА:

Ну, я же знаю, что поступила правильно. И да, сейчас у нас ситуация напряженная, но все наладится. Фрэнк, конечно, отнесся плохо, он, разумеется, сердится, а чего я еще ожидала?

Молчание.

МАМА:

Ну да, я не ждала, что все будет так плохо. Честно говоря. Но мы переживем.

Мама поднимает чашку, потом ставит обратно, так и не отпив.

МАМА:

Когда у тебя дети, Одри, это не то чтобы праздник каждый день. Приходится принимать непростые решения и придерживаться их. Так что да, с Фрэнком на данный момент трудно. Но знаешь что? Когда-нибудь он скажет мне спасибо.

Молчание.

МАМА:

Ну, может быть, скажет.

Молчание.

МАМА:

Ладно, благодарность – это маловероятно. Но суть в том, что я мать. А матери не сбегают, когда все трудно.

Камера наезжает на мамин «Блэкберри» и выхватывает строку поиска в Гугле:

Курортный отдых для одиноких женщин без детей

Мама поспешно прикрывает телефон рукой.

МАМА:

Это ничего не значит.

Фрэнк теперь не разговаривает. Ни с кем.

Вообще-то мне безмолвный брат весьма нравится. Дома стало так тихо. Но мама нервничает. Она даже поговорила с его школьным учителем, но тот, по ее словам, оказался «бесполезен! Даже хуже, чем бесполезен! Ему якобы кажется, что у Фрэнка «все в порядке» и что надо «оставить его в покое». Отлично! Оставить в покое!» (Об этом я знаю, потому что оказалась рядом с ее комнатой, когда она рассказывала об этом папе.)

Сегодня он сидит за ужином и ест энчилады, ни на кого не глядя, смотрит перед собой, как зомби. Когда кто-нибудь из родителей его о чем-нибудь спрашивает, типа «Сделал ли ты уроки» и «Что сегодня было в школе?», Фрэнк лишь фыркает, либо закатывает глаза, либо вообще никак не реагирует.

У меня сегодня настроения болтать тоже нет, так что за столом не очень оживленно. Более того, когда из игровой появляется Феликс в пижаме с тракторами, все мы испытываем облегчение.

– Я уроки не сделал, – обеспокоенно говорит он. – Уроки, мама.

У него в руках какая-то прозрачная папка с листком бумаги.

– Боже мой! – восклицает мама.

– Уроки? – удивляется папа. – У четырехлетки?

– Да уж, – вздыхает мама, – безумие. – Она достает из папки отксеренный листок бумаги с заголовком: «За что мы любим друг друга». Под ним Феликс нарисовал, полагаю, наш портрет. По крайней мере, там пять существ. Мама как будто беременная, папа похож на гнома. У меня башка размером с булавочную головку, а еще двадцать очень больших круглых пальцев. Но в остальном, знаете ли, довольно похоже.

– При помощи родственников заполните поля, – читает мама. – Например, мы любим друг друга, потому что можно обниматься. – Она берет ручку. – Ладно, что писать? Феликс, что ты любишь в нашей семье?

– Пиццу, – немедленно отвечает он.

– Пиццу нельзя писать.

– Пиццу! – ревет Феликс. – Я люблю пиццу!

– Но я не могу написать, что мы любим друг друга за пиццу.

– А мне кажется, что очень хороший ответ на вопрос, – говорит папа, пожимая плечами.

– Я напишу. – Фрэнк вдруг хватает листок, и мы все изумленно смотрим на него.

Он заговорил! Он достает из кармана черную ручку и пишет, рассказывая вслух:

– Мы любим друг друга потому, что уважаем интересы друг друга, если у кого-то есть любимое хобби, все это понимают и не портят его вещи. А, хотя нет.

– Фрэнк, это писать нельзя, – резко говорит мама.

Хотя поздновато, поскольку он уже написал. Черным по белому.

– Прекрасно. – Она сурово смотрит на Фрэнка. – Теперь ты испортил братову страницу с домашним заданием.

– Я сказал правду. – Он тоже зло смотрит на нее. – Тебе не осилить правду.

– «Несколько хороших парней»[7], – немедленно реагирует папа. – И не знал, что ты их смотрел.

– Ютюб. – Фрэнк встает и направляется к посудомоечной машине.