Она пожала плечами:
— Ну, твой акцент. А как ты туда попал?
— В Оксфорд? Да просто там у меня дед живет. Жил. Он умер недавно. Мама за ним ухаживала. А мы с отцом оставались в Дублине. — Я засопел, чтобы показать, что мне неприятно об этом говорить. Надеялся, что она сменит тему. Черта с два!
— Заноза в заднице эти родители. Ты по матери скучал?
— Не то чтобы очень, — соврал я. Не хотелось, чтобы она считала меня сопляком.
— Со мной то же самое. А сейчас предки отвалили в отпуск. Хоть какое-то облегчение. Ты в колледже учишься? В Дублине?
Вопрос поставил меня в затруднительное положение. Если сказать, что я еще не в колледже, она утратит ко мне интерес. А мне хотелось, чтобы она задержалась.
— Начинаю с октября. Устроил себе каникулы после школы. По Европе покатался.
— Я бы не стала так делать. Хочу поехать прямо в Лондон. В Королевскую академию драматического искусства. — И засопела, словно так давно приняла это решение, что оно ей уже успело надоесть. А потом я заметил, что девчонка скрестила пальцы. Да, из нее точно выйдет актриса. — Но поеду туда только в будущем году, вот ужас-то! Не могу дождаться, когда смоюсь отсюда к черту, но мне еще год в школе учиться.
Семнадцать, значит. Отлично. Я был готов станцевать джигу.
— Зря ты так. Здесь красиво!
— Да неужели? Ты что, крупный специалист по этой части? Ну конечно! Тебе-то проще, за тобой мамочка все время по пятам не таскается! Да у нас вообще ничего не происходит! Надоела мне эта скука до смерти!
— Понимаю, что ты хочешь сказать, — признал я. — Но дело не в этой местности, просто, пока ты в школе, все время приходится делать то, что требуют другие, ведь так? Я последние пару лет то же самое чувствовал. И возненавидел…
Шэй резко повернулась, и я заметил, как изменилось ее настроение. Думаю, ей показалось, что я заговорил покровительственно.
— Да что ты понимаешь! С нашими местами все в порядке. Последнее волнующее событие произошло тут лет десять назад. Но ты, наверное, все об этом знаешь, а, Суини?
— Перестань звать меня Суини. Моя фамилия Холинг.
— Да ну? Как же, как же! — Она хихикнула. — Холинг, а дальше? — Снова передразнила меня, а потом закатила глаза: — Черта с два! Это ведь не твоя хата, так? Закон нарушаешь, да и я тоже.
— С чего это ты взяла?
— Потому что этот дом тебе не принадлежит, верно? Говорят, старикан, который им владел, оставил его в наследство одному пацану по имени Суини, хотя он теперь, наверное, уже не пацан. Спейн, вот как его звали, того старикана.
Это для меня было новостью, да я и не поверил. То есть девчонка-то, может, и считала, что так оно и есть, но скорее всего то была просто местная сплетня.
— С тобой все о’кей? — спросила Шэй. — Как-то странно ты выглядишь.
— Это свет так падает. Я в полном порядке. Что ты там говорила про старика?
— Бухта внизу называется в его честь — Бухта Спейна. Некоторые говорят, что этот человек был немного с приветом, но тут все вечно недомолвками изъясняются, так что это, видимо, означает, что он был обыкновенным старым извращенцем. Иначе почему он завещал дом мальчишке? — Поганка выпалила все это с самым невинным видом, но глаза ее хитро поблескивали.
Господи, я чуть не взорвался! Все это казалось таким знакомым! Бедный старый Трап — какие гнусности о нем болтают! У меня перед глазами встало его лицо. Старик умер, коттедж остался заброшенным. И конечно же, местные сплетники сочинили про это всякие небылицы. Но ведь несомненно одно: если бы все это пусть самым невероятным образом, но было правдой, Кресси наверняка знала бы. А если бы Кресси знала, она сказала бы мне, не так ли? Разве нет? Пока эти мысли бродили в голове, я вдруг почувствовал, что меня занимает еще более страшное сомнение:
Я встал и подошел к Шэй. Я был на несколько дюймов выше. Она стояла, выпрямившись, натянутая, как струна, и явно была напугана.
— Та сама не знаешь, что говоришь! — зло сказал я. Голос мой дрожал, руки тоже. Я сжал кулаки и сунул в карманы, чтобы она не заметила.
— Все я знаю, вот так! Здесь до сих пор об этом говорят! — Она засопела и скорчила мне рожу. — О’кей, о’кей, я все выдумала. Я ничего об этом не знала, пока не спросила тетку Мэрилин про этот дом — когда увидела, как ты сюда заходишь, а потом выходишь.
— Ты меня видела? Вот черт! Никому об этом не говорила?
— Не дергайся! Кому тут говорить? — Девчонка ухмыльнулась. — Ничего с ними со всеми не случится, если не узнают. Просто так получилось — мы с теткой разговаривали, и я сказала что-то вроде того, что, вот, дескать, какая жалость, дом гниет и разваливается. А о тебе и не упоминала, так что извини, но это правда.
— Спасибо хоть за это!
— Не за что. А ты мне правду скажешь?
Понятно было, что нахалка просто дразнит меня, но она все равно ждала ответа. Я закрыл глаза и сделал над собой усилие, чтобы успокоиться.
— Да, Шэй. Скажу. Я ничего об этом не знаю. А теперь давай сама рассказывай.
Она рассмеялась:
