— А-а-а, — протянул мальчишка.
Я вовсе не уверенна, что он понял зачем он здесь, да это и неважно. А важно другое.
— Па-а-ап.
— Говори уже. Чувствую это добром не кончиться, — поднял глаза к небу отец.
Дело происходило в его кабинете, и кроме нас там больше никого не было.
— Эльф и дракон просили аудиенции сегодня.
— До обеда их устроит? — я подтвердила. — Вижу, что это еще не все. Говори уже.
— Ну, тут такое дело… — отец опять закатил глаза к небу.
— Мне хватает одного твоего коня! Надеюсь второго такого не будет?
— Второго такого нет!
А речь собственно вот о чем. Утром привел посыльный Дуба коней. Мой Камелик преспокойненько шел без средств управления. Но как только дело дошло до ворот конюшни, тут начались и свечки, и наматывание кругов галопом, и кидание на людей, которые пытались завести его в денник. Стоял такой шум и гам, что даже я услышала и вышла с парнями на балкон посмотреть на это представление. Мой красавец никого к себе не подпускал, призывно ржал и бил копытом. Император Сидиан уже был там и безуспешно пытался навести порядок.
Я сжалилась:
— Помощь нужна? — крикнула я с балкона.
— НЕТ! Мы сами…
А сами они еще полчаса гоняли бедного коня. Надо отдать должное Лику, он своих позиций не сдавал. Ему даже аркан накинуть не смогли.
Насладившись зрелищем во дворе, я прошла через кухню, прихватив яблочки, что так нравятся коню, и вышла к бегающим и суетящимся слугам.
Крикнула так, что замерли все, включая отца и Лика. Я же подошла к коню и выразив сожаление, что обижают такую милую лапушку, отвела его в конюшню. Попутно объяснила ему правила поведения в нашей конюшне: нельзя обижать конюхов, нельзя обижать других лошадок, выходить гулять когда выпускают и заходить, когда просят — в общем, вести себя хорошо. Конь преспокойненько зашел в денник, я закрыла за ним дверь, повернула на выход и встретила сердитый взгляд отца. Ох, опять влетит!
— Понимаешь, пап, — вернулась я к прерванной мысли, — у детей в начале подросткового возраста проявляется магия. А так как ее давно не было, то не только у них сейчас она проснется…
— Знаю, читал, — перебил меня отец. — Что ты предлагаешь?
— Я вот о чем хотела с тобой поговорить: люди с магическими способностями подвергаются опасности извне и сами подвергают опасности других. За примером далеко ходить не надо, я сама парней чуть не спалила, когда училась разжигать костер. Надо бы всех одаренных людей собрать и обучить. Я даже с Владыкой Толинталиниэлем Мартанилаие Иелинаел тал Валниеланиай лэ Каэтиантарина, — фух, — договорилась. Он нам предоставит несколько эльфийских магов. Может даже Танн договориться и нам несколько драконьих магов пришлют.
— От меня, что ты хочешь? Ты же уже сама все сделала.
— Мне нужно здание под школу, обслуживающий персонал: кухарки там, сторожа и так далее — по ходу разберемся. Но главное, нужен кто-то, кто сможет собрать и отправить для обучения в школу всех магов.
— У тебя есть на примете кандидатуры? — отец скрестил руки на груди.
— Ага, тут же согласилась я, но не спешила «радовать» отца.
— И кто же? — подозрительно уточнил родитель, когда пауза затянулась.
— Я! — оповестила торжественно.
Отец, отсмеявшись вволю спросил:
— И как ты собираешься искать магически одаренных? У них на лбу не написано «маг»? Или будешь магический резерв на ощупь искать?
— Могу, конечно, и на ощупь, но чтобы найти вчерашнего мальчика, мне не пришлось никого щупать, — обижено оправдалась.
— А ты не забыла, что наказана?
— Тут такие серьезные вещи происходят и требуют нашего пристального внимания, а ты о каком-то наказании!!! — я надулась.
Когда мальчика отмыли, одели и представили нам, то оказалось, что у ребенка темно-каштановые, почти черные, торчащие во все стороны волосы (несмотря на все старания его причесать) и серые глаза. Мальчик был настолько худ, что его смогла бы поднять даже я. Ел он с таким аппетитом, что осталось только умиляться. А ведь он сегодня уже два раза кушал!
— Когда доешь, я покажу тебе твою комнату, — я погладила Трома по непослушным волосам.
— А жа ожауж жэш? — но поняв, что я ничего не разобрала, добавил. — А я остаюсь здесь?
И смотрит на меня своими пронзительно-серыми глазами. Дети…
— Конечно останешься. У тебя даже будет своя комната. Вот только надо будет с твоими родителями поговорить, чтобы не беспокоились.
Мальчик опустил глаза и даже жевать перестал, очень тяжело вздохнул, мазанув рукой по щеке. Это что, слезы?
— Эй, Тром! Что случилось? — подсела я ближе и обняла ребенка за угловатые плечи.
— Они… они умерли…
— Как это случилось? Когда?
— Две луны назад, — ребенок изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу рыдания.
Я сочувственно вздохнула.
— А родные у тебя остались?
— Я не знаю. Мои родители мне не говорили.
— А где ты жил все это время?
— В погребе, что около дома, и посмотрел на меня большими, полными слезЮ, глазами.
— Там же холодно! Ладно, доедай и пойдем комнату твою смотреть.
