— Вы плохо спали, госпожа? — спросила девушка. Да, так и есть.
Кожа приобрела какой-то мертвенный оттенок, губы стали фиолетовыми, так что пришлось повозиться с косметикой. И всё равно то, что я видела в зеркале, сложно было назвать живым человеком.
Однако времени на раздумья у меня не было, следовало прийти вовремя к завтраку.
Голову Баффельера за ночь вымыли и заспиртовали, поместив в стеклянную банку. Я посмотрела на его лицо ещё раз и с сожалением вздохнула. Жаль, что он пошёл не по той тропе. Однако завтра банку с его головой выставят в королевском музее в разделе самых мерзких и опасных преступников. Сбегутся люди посмотреть, кого на этот раз. Стервятники. Ещё и будут обсуждать, за что его казнили, раздуют историю так, что вместо пятидесяти трупов станут ходить слухи о тысячах погибших в руках сектантов.
Прогрессивная страна, ага, как же. Впрочем, так даже лучше, пусть боятся нарушать закон.
Я кивнула слуге на банку, тот с суеверным ужасом взял её в руки.
— Если разобьёшь, будешь нести голову в руках. — Слуга отчаянно закивал.
Аммайф бы не испугался, но, дьявол дери, где он?
Я села за стол. Белоснежная скатерть, идеально отполированное серебро, тарелки из тончайшего фарфора, расписанные мастерами своего дела, свежие цветы. Кроме меня и принцессы, за столом никого не было, даже слуг она отослала.
— И как всё прошло? — спросила Кэйлин.
— Ты хочешь послушать мой рассказ во время приёма пищи? — удивилась я.
— Думаешь, я настолько слабонервная? — обиделась она.
— Как угодно. Я пришла в церковь, поговорила с Баффельером. Им двигало нежелание подчиняться правилам. Он сказал, что не хотел, чтобы люди не скучали.
— Потрясающая жестокость, — буркнула принцесса.
— Потом он кинул в меня заклинанием, но я его поймала. Тогда он оценил, с кем связался, и позволил себя убить. Последние его слова были комплиментом. — На лице принцессы я почему-то увидела не удивление, а удовлетворение, словно подтвердились какие-то её догадки.
— Что ж, я рада, что этот псих наконец-то мёртв.
— Да, но… Аммайф пропал вместе с Хаддером, они остались ждать меня возле храма, и теперь их нигде нет.
— Ты думаешь… — вот теперь недовольство.
— Хаддер всё разыграл. — Мой голос звучал ровно, хотя в душе клокотала ярость.
— И что теперь будешь делать?
— Разве у меня много вариантов? Найду Хаддера и убью.
Где я стану его искать? Нет, Кэйлин не спросит, это моё дело.
— Буду ждать результатов, — только и сказала она.
Вдруг в комнату вбежал слуга с конвертом:
— Ваше Сиятельство, вам письмо! — воскликнул он. Я, затаив дыхание, сломала синюю печать и достала открытку.
Я отдала бумажку Кэйлин.
— Аммайф у него.
— Он ведь не просто дворецкий для тебя, да? — спросила принцесса. Я опустила взгляд.
— Нет, не просто…
— Кажется, ситуация повторяется. Снова будешь пытаться спасти того, кто должен защищать тебя? — я кивнула. — Но знаешь, я понимаю. Так что… удачи.
Она улыбнулась и пожала мне руку.
***
Я брела в сумерках по пляжу и высматривала означенный дуб. Капли дождя стекали по лицу, плащ давно промок, но холод успокаивал. Почему, вот почему я не послушала свои чувства и не пришила Хаддера заранее? Он же с самого начала казался мерзким! Но отсутствие улик…
Вскоре я увидела дерево, в которое некогда ударила молния. Опознать в нём дуб не сумел бы ни один ботаник, но поскольку других чёрных деревьев не наблюдалось, я решила, что это он.
Мокрая земля скользила под ногами, пока я вскарабкивалась на довольно крутой склон, словно раскрывший пасть. Внутри грота было темно, но мне уже не требовался свет. Каждая грань принимала чёткие очертания даже в кромешной темноте — от трещин на стенах до мелкого каменного крошева на полу. И поэтому двухцветная октограмма больно резанула глаза, когда я увидела её.
В центре сидел Хаддер, задумчиво грызя ногти.
— Вот теперь мы можем поговорить по душам, не правда ли? — насмешливо сказал он. Я подошла ближе, но октограмма вспыхнула, образовав светящиеся жёлто-красные стены. Стоило сделать шаг назад, как она вернулась в исходное состояние. — Нет, ты ничего не сможешь сделать со мной, пока эта чудная звёздочка горит. Не сможешь даже подойти.
— Где Аммайф?
— Он так дорог тебе? А я-то думал, ты спишь с каждым слугой… впрочем, конечно, это не моё дело.
— Где он? — спокойно повторила я.
— Ты не в том положении, чтобы требовать ответы. Но сначала я расскажу тебе, почему я затеял на тебя охоту. Мне, в общем-то, неважно, хочешь ты меня слушать или нет. Вряд ли ты уйдёшь отсюда, пока не узнаешь, где твой драгоценный дворецкий…
— Валяй.
— Итак, всё началось одним жарким июльским днём… тогда мне было пять лет.
— Нельзя ли поближе к делу?
— Ваше Сиятельство, вы же леди, вы обязаны быть вежливой. А вы перебиваете рассказчика. Вам должно быть стыдно.
Я прислонилась к стене грота, пытаясь запастись терпением. Если этот подонок так желает поведать о своём несчастном детстве, я послушаю. Всё равно потом убью.