Рис — не единственная проблема, с которой сталкивается Тонио. В Минданао население делится на мусульман и христиан. Шайки мусульманских и христианских террористов вот уже несколько сотен лет борются друг с другом в жестокой партизанской войне, ведущейся в окрестностях Тулунгатунга. Хотя в самом Тулунгатунге пока сохраняется мир, Тонио тревожится, что в любой момент спокойствие может быть нарушено.
Религия Тонио — смесь католицизма и языческих верований —утешает его в трудные времена и иногда объясняет, почему они наступают. Когда у Тонио случилась лихорадка, к нему приходила маленькая фея в образе красивой женщины. Пока он был очарован, он впал в состояние, известное как амок. В конце концов Тонио отправился к старой женщине в деревне, которая связала его и вылечила при помощи отваров и волшебного огня [1].
Жизнь Тонио в Тулунгатунге во многих смыслах представляет собой смесь современного и традиционного. Дома на сваях стоят так же, как много сотен лет назад. Но из транзисторов все время несется американизированная поп-музыка. Тонио с энтузиазмом занимается традиционным филиппинским хобби — петушиными боями. Однажды у него был петух из Техаса. Он выигрывал бои восемь раз, пока Тонио ставил на него деньги, занятые у отца и дядьев. На девятый раз петуху-чемпиону перерезали горло. Тонио все равно был горд, что петух принес ему почет и славу среди мужской толпы любителей петушиных боев.
Превратности деревенской жизни в конце концов утомили Тонио. «В округе становится все хуже и хуже. Не знаю, что можно сделать, чтобы тут было хорошо жить. И о чем там Бог наверху думает?!»
<p><emphasis>Глава 14</emphasis></p><p>Заключение. Вид из Лахора</p>Я хочу вернуться в страну, В которой еще не бывал.
Американская народная песня
Вот я и снова в Лахоре, столице пакистанской провинции Пенджаб. Апрель 2000 г. По поручению Всемирного банка я провожу здесь анализ государственных расходов. Более двух третей своего бюджета правительство Пенджаба получает от национального правительства. А у самого правительства Пакистана внешний долг составляет 94 % ВВП, к тому же огромные суммы уходят на ядерное вооружение и строительство государственных автомагистралей, простаивающих без употребления. Поэтому национальное правительство направляет все непроцентные, невоенные расходы в провинции. Я ничего не знаю о Пакистане, кроме страшноватой статистики, почерпнутой из отчетов Всемирного банка. И чувствую себя как невежда, вынужденный давать советы беспомощным.
Жизнь в Лахоре кипит настолько бурно, что становится не по себе. По дорогам течет непрерывный поток запряженных ослами тележек, велосипедов, на которых едут по двое и по трое, пешеходов, шагающих прямо посреди движения, мотоциклов, везущих от двух до пяти человек (на некоторых еще и какой-нибудь малыш цепляется за руль), автомобилей, тачек, грузовиков, моторикшей, такси, тракторов с перегруженными прицепами, автобусов кричащей раскраски, из которых гроздьями свешиваются люди… Все вливаются в общее русло с максимальной скоростью соответствующего транспортного средства. Толпой запружены рынки старого города, где улицы такие узкие, что автомобиль теряется в людской массе. Все что-то покупают, продают, едят, готовят. Каждая улица и переулок кишит лавками, каждая лавка кишит людьми. Это частная и очень динамичная экономика.
