В 1970-х гг. Всемирный банк принял участие в финансировании обувной фабрики Морогоро в Танзании. Фабрика располагала рабочей силой, оборудованием и новейшими обувными технологиями. У нее было все, кроме обуви. Она ни разу не смогла достичь объема производства, большего, чем 4 % от запланированной мощности. Предполагалось, что это предприятие обеспечит весь обувной рынок Танзании, а три четверти продукции будет экспортировать в Европу. Между тем оно не вывезло из страны ни одного ботинка. Как оказалось, производственные помещения не приспособлены к танзанийскому климату — стены цехов были алюминиевые, система вентиляции не предусматривалась. В 1990 г. производство полностью остановилось [24].
Тот факт, что во многих развивающихся странах техника не более производительна, чем спойлеры на «Шевроле», говорит не столько о самой этой технике, сколько о том, в какой среде она используется. Обувная фабрика Морогоро принадлежала правительству Танзании. А это правительство с момента обретения страной независимости загубило все большие и малые инициативы, направленные на экономическое развитие.
Увеличение числа машин без соответствующей мотивации для роста оказалось бесполезным. Возможно, машины производили изделия, которые никому не были нужны. Возможно, недоставало других важных составляющих (характерная для Танзании и других мест проблема состояла в том, что импортное сырье и запчасти нередко оказывались недоступны из-за государственного контроля над продажей долларов производителям). Когда правительство разрушает рыночные стимулы для эффективного использования машин, они не только не могут выступать постоянным источником роста, но и практически невостребованным оказывается их производительный потенциал.
Даже когда машины используются эффективно, открытый Солоу факт, что капитал не может быть главным источником роста, сохраняет свою силу. В богатых экономиках капитала больше, но это происходит потому, что убывающую отдачу компенсирует технический прогресс.
Факты противоречат взглядам капитальных фундаменталистов. Проповедники такого фундаментализма, применявшие модель Солоу к тропикам, перевернули его идею с ног на голову. Если бы основным источником различий в темпах роста было переходное накопление капитала, он изначально должен был бы отличаться очень высокой доходностью. Но в действительности это не так. Если бы переходное накопление служило основным источником различий в темпах роста, мы могли бы ожидать, что вследствие высокой доходности инвестиций бедные страны с небольшими запасами капитала будут расти быстрее, чем богатые. И это не так. Если бы переходное накопление капитала было основным источником различий в темпах роста, мы могли бы ожидать, что в соответствии с высокой доходностью на капитал в бедных странах финансовый капитал будет перетекать из богатых стран в бедные. Однако этого также не происходит. Если бы переходное накопление капитала было основным источником различий в темпах роста между странами, мы могли бы ожидать, что значительную часть этих различий удастся объяснить именно накоплением капитала. Тем не менее и это не так. Попытка обеспечить рост исключительно с помощью физического капитала оказалась очередным бесполезным лекарством.
На этом наша история не кончается. Потому что за описанными идеями последуют целенаправленные усилия оживить модель Солоу в приложении к бедным странам, дополнив ее образованием работников — человеческим капиталом. Новая группа ученых утверждает, что, если исключить влияние на экономический рост уровня образования и сбережений, бедные страны развивались быстрее, чем богатые. Попробуем понять, действительно ли образование оказалось средством, необходимым для роста.
