В поисках русской мечты полностью

Я сейчас двигаюсь по всем пространствам России и думаю: а в чем идея марийцев, в чем идея людей, живущих в Воронеже, в чем идея ледового Ямала? И я убеждаюсь, что каждая из отдельных земель формулирует ту же самую идеологию — многонациональность, обожание соседа, обожание мира, в котором ты живешь, обожествление его, и идея божественной гармонии. И в Осетии это абсолютно налицо. Тема осетинских пирогов — это же абсолютная симфония. Это выжженная в тесте, в сыре идея божественной симфонии. Или идея священной рощи. Это опять-таки идея света, солнца, божества. Город ангелов! Такое злодеяние, такая страшная беда, а служитель, который потерял во время бесланской трагедии дочь, а во время столкновения сразил из винтовки одного из террористов, признался: сейчас единственное, что доставляет мне наслаждение — делать добро. Из этой крови, слез он вынес философию добра, блага. В чем, по-вашему, может быть идеология Южной Осетии?

Анатолий БИБИЛОВ. Фактически вы уже сказали об идеологии, которую несут малые народы. Невозможно говорить об отдельной идеологии Южной Осетии. Её не может быть, и если даже она есть, она, я думаю, будет нежизнеспособна. Потому что мы не можем вырабатывать идеологию чисто югоосетинскую. Если мы не будем вырабатывать идеологию общую осетинскую, идеологию осетинского народа, или идеологию народов, проживающих на территории Осетии, тогда говорить отдельно о какой-то идеологии как части чего-то общего, тяжело, да и невозможно.

Можно сказать словами поэта: «Я знал одной лишь думы власть, одну, но пламенная страсть.» Единственная идеология, которая может быть — это идеология объединения осетинского народа. Это самое главное. Если глубже — идеология объединения осетинского народа в составе Российской Федерации, потому что осетины считают Россию своей исторической родиной. И если мы эту идеологию, которой не один год, а почти век, ещё не реализовали, другой идеологии быть не может. Вот когда мы эту идеологию, объединение Осетии, объединение с Россией на одном территориально-политическом пространстве, реализуем, тогда можно думать: а что дальше? Абсолютно убеждён, что стратегическая цель (а это фактически идеология), которая у народа Осетии была и есть с момента разъединения осетинского народа, она ни в коем случае не должна меняться от того, что сегодня Южную Осетию признала Российская Федерация, Сирия, Венесуэла, Никарагуа, Науру, Тувалу. Идеология должна быть твёрдой, понятной, видимой, и что самое главное — досягаемой. Народ Осетии должен быть в этом уверен.

Мне говорят иногда: воевали за независимость. Нет, воевали за то, чтобы Южная Осетия была независимой от Грузии! В те годы самые тяжёлые все — и кто воевал, и учил, кто работал, кто не работал, старики, пенсионеры — все мечтали, чтобы Южная Осетия была в составе России. Для многих эта мечта так мечтой и осталась, их уже нет, а мы всё продолжаем мечтать.