Я был в Городе ангелов, где покоятся погибшие в бесланской трагедии, и меня одолевали мучительные, горькие переживания, потому что это такая вселенская трагедия! Это как избиение младенцев в библейские времена. Ничего не может быть страшнее. Но я подумал: тот чёрный удар был направлен в сердце России, он должен был сокрушить Государство российское, сломать волю лидера, посеять панику и тоску в нашем народе, должен был сломать волю молодого государства российского к созиданию. А Осетия приняла на себя этот удар. Причём, этот удар пришёлся на самое драгоценное, что у неё есть — по осетинским детям. И там удар иссяк. Во время этого злодеяния, во время этого взрыва удар, направленный в сердцевину государства, удар задохнулся и иссяк в крови, в слезах, стенаниях. И в этом смысле Осетия в те годы спасла государство Российское. Осетия встала на рубеже и спасла ещё немощное, ещё слабое государство.
А в 2008 году, когда над осетинским народом на юге нависла угроза тотального истребления, и Осетия взывала о помощи, то держава — российское, русское государство — откликнулась на этот зов, прошла своими танками 58 армии сквозь Рокский тоннель и отбросила этот чудовищный удар, направленный на осетинский народ. То есть за короткий промежуток времени — 2004 и 2008 годы — мы ещё раз подтвердили свою неразлучность, свою незыблемость и скрепили этот договор слезами, кровью, тоской, а также мечтой о великом искуплении, о великом избавлении. Мне кажется, что вся современная история Осетии подтверждает наши связи, о которых мы говорили: Россия как держава и её элемент — Осетия, и Осетия как хранитель, как страж государства российского.
