Договор заключили быстро, а спустя всего ещё полчаса на счету уже лежали все выигранные деньги. Банк в мыслях Станислава обозначался лишь как начальная ступень, промежуточный этап, правда, что должно следовать за ним, пока было совершенно неясно.
Неспешно бредущему Философу на взгляд попалось какое-то кафе, и он решил отметить, в первую очередь не выигрыш, а то, что справился с делом. К тому же сильно хотелось есть.
– Добрый вечер, готовы заказать? – подошла во второй раз официантка.
– Да. Пожалуйста, греческий салат и солянку по-домашнему.
– А из напитков?
– Пиво, «Господское», безалкогольное, ноль тридцать три.
– Так, ваш заказ: один греческий салат, одна солянка по домашнему, и пиво «Господское», безалкогольное, ноль тридцать три одно.
– Да.
– Хорошо, надо будет немного подождать.
– Конечно.
Пиво принесли быстро. Хмельной напиток отчего-то навеял тоску и размышления:
«Итак, я миллионер. Принесёт ли это счастье? В общем-то, жить мне должно стать намного легче и интереснее. Но почему именно я? Разве я достойнее других? Нет, сама эта постановка вопроса, пожалуй, неверна. Что значит: «один достойнее другого»? Один лучше другого? Нет, все люди равны, это факт, закреплённый даже законом.
Мне кажется, что получать что-либо должен тот, кто более в этом нуждается. Да и словом «достойный» можно назвать лишь того, кто готов с этим нуждающимся поделиться. Я жил и здесь живу неплохо, а главное – честно. Никто никогда не звал меня подлецом, а как изменюсь теперь – не знаю, и даже не уверен, что в лучшую сторону».
Станислав вернулся в гостиницу около восьми.
О, сосед. Ну что: где был, что видел? – стал расспрашивать Фёдор.
– Да так, по улицам погулял, по центру.
– Заходил куда?
– В кафе обедал.
– Судя по лицу, зря уходил. Поел то хоть вкусно?
– Да, поел неплохо, и недорого. А у вас что нового?
– У нас ничего. Вот, по телеку говорят, в нашем городе кто-то десять «лямов» выиграл. В лотерею.
По спине собеседника пробежали мурашки.
– М-м. Интересно. Слушай, Федя, это твой журнал на столе?
– Мой. Это про автомобили. Почитать хочешь?
– Ага.
– Бери, конечно.
– Спасибо.
Подходил к концу вечерний факультатив Станислава со студентами.
– Таким образом, – подытоживал преподаватель, – война заложена в психологии, в нашем мозгу, особенно мужчин, и от этого никуда не деться. Так как внутри нас находится защита своих территорий, своего дома от внешних агрессоров. Этим мы мало отличаемся от животных. Человек ведь, по сути, тоже зверь. И действительно, как заметила Мария, на любой войне неизбежны потери. Однако любой живой субъект, когда у него пытаются отобрать территорию, пищу, другие ресурсы, свободу передвижения, всегда противится этому. Это заложено на генном уровне. Если это происходит с отдельным организмом, то он неизбежно понесёт потери в виде ранений. Если же речь идёт о некой популяции, или социуме, в этом случае могут быть жертвы отдельных его представителей, спасающих остальных. Так устроено природой, от этого никуда не деться. Другое поведение просто напросто выбраковывалось естественным отбором в ходе эволюции. Поэтому можно заключить, что небольшая жертва одних на войне ради спасения остальных, большинства – естественный процесс, нормальное, и даже обязательное явление для существования общества.
Один из студентов потянул вверх руку.
– Да, Евгений. Что?
– Но ведь современные войны могут быть разнообразными, могут сильно отличаться от традиционных, с автоматами и пушками.
– Ну, могут.
– Например, есть понятие «кибервойна». Или вот «война на невидимом фронте», то есть противостояние разведок, которое ни на минуту не прекращается.
– Не пойму, к чему ты?
– Можно представить, что вот спецслужбы одного общества подготовили план по развалу и порабощению другого. Проще всего это сделать, развалив его на отдельные части.
– И что?
– Ну, допустим, для этого были подготовлены группы мятежников-сепаратистов, которые должны захватить власть в регионах, а потом заявить об их независимости.
– А дальше?
– А дальше, допустим, руководству того общества, которое пытаются разрушить, стало об этом плане известно. И каковы же должны быть его действия?
– Каковы?
– Самым эффективным надо… было бы признание этих мятежников бандитами, террористами, объявившим войну всему остальному обществу, и последующие военные операции против них, ввод войск там.
– И как это сделать ты предлагаешь?
– Всё просто: нужно устроить ряд жутких преступлений, лучше терактов, и обвинить в них этих сепаратистов. Это будет железным аргументом, и для всего мира всё будет выглядеть, как лишь вполне оправданная контрмера.
– Понятно. Евгений, то, что ты говоришь, просто ужасно. Нет ничего хуже, чем убивать намеренно свой народ, своих братьев.
– Почему? А в чём принципиальная разница между вынужденными потерями на войне обычной и подобными потерями на войне скрытой, которая ведётся спецслужбами? Вы ведь не будете отрицать, что она ведётся?
– Не буду.
– Ну вот. И там мы жертвуем небольшой частью людей ради спасения и нормальной жизни остальных, и ровно то же самое произойдёт в случае, который я сейчас описал.
