— Что, вот так запросто приплыли к чужим берегам. Сейчас водолазы подергают веревку и вытянем корзину с золотом?
— Сейчас увидим, — показал я на веревку, которую по сигналу уже тащили.
Показалась корзина, четверо тяжело перетянули ее через борт.
— Ну, вот. Сглазили, — улыбнулся я, доставая серебряный слиток, тяжелый, фунтов на сорок, — ребяты, складываем эти дрова пока к мачте. И корзину опускаем, они там ждут, между прочим.
— Признайтесь, вы продали душу? — Капитан серьезен, — иначе я отказываюсь понимать.
— Что, опять хвост отрос? — Оборачиваюсь я за спину, — недавно же Петров ампутировал. Да шучу я, что вы так на меня смотрите. Может, это другой галеон. Но тоже с сокровищами. Видите же, что не золото, а серебро. Нечистая сила серебро не любит, так? А я совсем не против.
Вытащили корзину с золотыми реалами. Фунтов на двести. Через два часа подняли первую смену водолазов.
— Кирпичей множество. Они кучей лежат, — докладывает старший, — а монеты разлетелись, собирать приходится. Там еще статуя, вроде католической Богородицы, тяжеленная, не сковырнуть. Веревками обвяжем, с борта тянуть надо лебедкой.
К вечеру куча слитков у мачты выросла, прикрыли ее брезентом. Михаил Николаевич ходит взад вперед по палубе.
— Может, знаете, сколько там этого добра? — Заглядывает он в глаза.
— Довольно много. Но мы же не все сможем поднять. Только то, что лежит просто и занесено песком и илом.
В мое время вытащили сорок семь тонн золота и почти сто пятьдесят тонн серебра. Мои в день вытаскивают около двух тонн разных грузов. Статую тоже вытащили. Команда крестится, когда мимо проходит. В отличии от серебра, золото чистое. И произведение искусств стоит во всей красе. Разговоры разные. Появились версии, что это нам негритянка помогла наколдовать, но их отмели в пользу Алены.
Через неделю такого «ремонта» мы подали условный сигнал на иногда появляющуюся одинокую лодку с желтым флажком на рее. На следующий день прибыл бравый «кобальеро» Мануэль Орибе, сподвижник Левальехи. Мы обменялись приветствиями. У него крепкое рукопожатие, волевой подбородок и черные чуть топорщиеся усы, как у сказочных пиратов.
Я сдернул брезент с кучи, которая уже мешает пушкам:
— Это нужно вывести.
— О, мой Бог! — Только и сказал Мануэль, — но как? Вы вытащили это из воды? Невозможно!
— Когда благоволит Господь, все возможно. Эта статуя будет символом свободы.
— Да, это прекрасная мысль. Но дайте мне прийти в себя. Я поражен.
Мы отпаивали Орибе ромом с кофе, потом просто ромом.
— В любой момент могут нагрянуть люди Лекора, — собрался он с мыслями.
— Если прознают, то нагрянут. Пока они думают, что у нас карантин. Но мы ограничены погодой. Уже холодает. Начало октября. Через месяц будет сезон дождей, который лучше переждать в более приятном месте.
— Вы хорошо осведомлены о нашем климате.
— Как любой путешественник, я люблю расспрашивать местных жителей об их стране.
— В глубине Объединенных провинций Ла-Плата дожди не так досаждают.
— Очень на это надеюсь.
Лодка пришла этой же ночью вместе с Левальехой. Он долго думал. Ощупал все руками. Я назначил премию всей команде за счет добытых сокровищ и с полного его согласия.
— Я был уверен, что ваши благие пожелания лишь фигура речи, — сказал он сидя с нами в кают-компании.
— Я никогда не бросаюсь словами. И рассчитываю на то же от своих партнеров.
— Безусловно, вы правы, — кивнул он, — я выполню то, что обещал.
— Если требуется, то мы сможем продолжить погружения без вашего участия, — сказал капитан, — люди подготовлены и хорошо сработались. Эту часть операции я возьму на себя.
— Погода испортится, посмотрим.
Вскоре холодные ветры «памперо» загнали нас на берег. Иногда температура опускается до пяти градусов по Цельсию. Корабль остался на якорях. Нас поселили на окраине города. Местный доктор убедился, что мы не взяли с собой заболевших. Спокойно прожили неделю. А потом внимание к нам стало все больше и больше. Сначала Игнат поймал воришку. За него пришли заступаться крикливые метисы. Федя с Игнатом объяснили, что воровать плохо. Появились ножи и пистолеты. После короткой стычки двое местных остались лежать. Но недолго. Их поглотила морская пучина. Впрочем, никто не жаловался. Но я решил, что отдыхать хватит. Подтянется подмога, никаких денег не хватит откупаться. Особенно, если почувствуют, что они есть.
