Через пару часов такой прогулки стало отпускать. Теперь надо перерывы делать. Если мышцы забьются, то далеко не уйдешь. Устроился на камне, снял обувь и растер ноги. В переметной суме, которую Игнат второпях собрал, нашел сухари, сушеное мясо, сушеные бананы и еще какие-то фрукты, изюм, копченый сыр, огниво и мешочек с трутом, фляжку со спиртом и пару иголок с мотком ниток, несколько порошков сулицина, чашку медную, деревянную ложку и миску. Кожаную флягу с пояса снял и опорожнил. Лишняя тяжесть не нужна. Вода рядом.
Главное — пройти ущелье. Далее оно упрется в гору. Там надо взять левее и найти тропу вверх. Если удастся забраться, то можно считать, что большая часть пути и опасностей позади. Значит, пропустили.
Иду уже без нервов и суеты. Потери неизбежны. От чего угодно можно умереть не только здесь, но и в будущем. Не ДТП, так рак, не инсульт, так ковид. Жалко парня до слез. С другой стороны, точно так же атаковать нас могли и в родном болоте. И нападали. И убивали. Обязательно нападут вновь. Вопрос времени. Причем, не заезжий сброд, а свои. Скажем так, русскоговорящие.
Ночь прошла. Небо быстро просветлело. Ветер гонит тучи, открываю голубые окна. Ущелье поворачивает и расширяется раза в два округлой площадкой. Пора отдохнуть. Точу нож. Он и так острый, но это действие меня успокаивает. Я нашел гладкий камень и не спеша правлю лезвие.
В боковом зрении мелькнула тень среди веток. Я только успел подумать, что для птицы крупная, как на меня метнулась здоровенная кошка. Метров пять летела. Андская пума. Они таскают скот у крестьян и фермеров. Из-за нее не рекомендуют ходить по одиночке. У них инстинкт нападать на одиноких путников или быстро идущих. Я в кожаном плаще, подбитым мехом. Мне повезло, успел повернуться боком. Удар пришелся в плечо, а не в шею. Мы кувыркнулись на камни. «Загрызет, — мелькнула мысль, — здорова очень». Левой рукой держу ее за горло. Нож был в руке, но в такой круговерти даже не сразу это сообразил. А когда понял, то воткнул в шею сбоку и бешено стал пилить.
Успокоился только тогда, когда боль от когтей в груди и плече ослабла. Откинулся назад. Тяжело дышу. А мысли не к месту: «Вот я дышу, а она уже нет. Как это здорово, просто дышать».
Сел рядом. Могучих лап хватило, чтобы разодрать толстой кожи дорожный плащ, кожаный сюртук под ним, рубаху и мое тело. Оцениваю потери. Четыре глубокие продольных раны слева от плеча через грудь. Справа две раны на бицепсе и две на груди. Крупные сосуды и нервы не задеты. Иду к ручью. Вода сразу окрасилась кровью. Рубаху порвал на ленты и перевязал плечо. Надо зашивать. Жаль, что героина нет. Всем нравится, а у меня предубеждение еще с прошлой жизни. Но сейчас бы согласился, потому что будет страшно, больно и неудобно. Но если не зашить, заживать будет плохо, загниет со всеми последствиями.
Нарезал ниток кусками, замочил с иглой вместе в кружке со спиртом. Через минут пятнадцать выпил спирту,разведенного водой, и преступил. На груди наложил швы вполне удачно, только с перерывами на отдых и добавлением внутрь спирта. Уже лыка не вяжу. Но так боль заглушается. Когда один шов, потерпеть можно, а когда тридцать, то лучше выпить. Попробовал на правой руке, наложил четыре шва. Получилось плохо. Одной рукой и зубами узлы затягивать не удобно.
«Хотел борьбы, на, получи, — злюсь я на обстоятельство, — теперь, как Брюс Ли, поцарапанный».
Но времени нет, надо идти. Суму несу в руке. По дороге трезвею. К обеду показалась впереди гора. Издалека неприступная. Развел водки, выпил немного и поел. Полегчало. Пошел искать тропу. Гора идет метров триста почти вертикально. Но стена не гладкая. Есть выступы, камни, сосны и корни. Даже приметил стесанную ступеньку. Ручей уходит направо в расселину. Набрал флягу воды. Во флягу со спиртом тоже воды добавил до полной, повесил обе на пояс. И полез.
На такие мероприятия лучше идти трезвым. Дурман ушел, когда чуть не упал метров со ста. Уцепился за корень. Хорошо, тот живым оказался, не сломался. А вот сумка улетела вниз. Теперь иду аккуратно, больше змейкой забираю в бок, чем наверх. Стараюсь угадывать путь. Не меньше полутора часов ушло на подъем. Под конец еще страх высоты появился. Это я глянул, где там сумка валяется. Вздохнул тогда, когда встал на ровную площадку. Дальше тоже вверх, но подъем уже не такой крутой, градусов тридцать.
Раны разболелись. Чувствую температуру. Остановился, выпил сулицин. Водка кончилась, но воды еще целая фляга. В голове туман от усталости, пережитого и боли. Но иду. Тропа или дорога шириной метра в три ведет по краю пропасти. Попадаются площадки с пирамидками камней. Кто-то же их сложил? Есть не хочу. Просто переставляю ноги и иногда отдыхаю.
Стемнело. Ветер разогнал тучи, и луна залила белым светом все вокруг. Надо бы устроится на ночлег, но накатившая тоска сделала безразличным и дорогу, и цели, и саму жизнь.
