– Да особо помогать нечем, – засмеялась Агния Михайловна. – Мне просто Паша мигнул, мол, уведи парня, нам по делам поговорить нужно. Ну, я ж ученая, свое дело крепко знаю. А ты не обижайся, тебе рано еще в мужицкие дела лезть. А помощник ты и впрямь хороший, что-нибудь я для тебя придумаю. И маме небось всегда помогаешь?
– У меня нет мамы, умерла, мы с отцом одни!
– Ох ты, Господи, прости ты меня, дуру старую!
– Да что вы, Агния Михайловна.
– Знаешь что, милок, мы сейчас с тобой чайку попьем. Они там водку пьют, а мы с тобой чайку да с малиновым вареньем. Или лучше вишневого хочешь?
– Лучше бы вишневое, – застенчиво проговорил Стас.
– Ну и хорошо, мы почаевничаем тут, пока они наговорятся, ты мне что-нибудь интересное расскажешь…
Она положила варенье в вазочку, достала стеклянные розетки, заварила чай и налила его в две большие кружки.
– Вот, я люблю, чтоб чаю сразу много было! – сказала Агния Михайловна.
– Какая вазочка у вас красивая, – сказал Стас, разглядывая удивительной красоты вазочку с вареньем. – Старинная?
– Ух, еще какая старинная! Барская вещичка, еще господ Смирниных!
– Что вы говорите? А как она к вам попала?
– Мне ее генеральша подарила!
– Какая генеральша?
– У, это долгая история, а что это ты так разволновался из-за такой чепухи?
– Понимаете, моя фамилия – Смирнин.
– Да что ты говоришь, милок! – всплеснула руками Агния Михайловна. – Неужто ты из тех Смирниных?
– Да, именно!
– Вот так чудо! Надо же, кто бы мог подумать! Хотя, знаешь, я все думаю, кого это ты мне напоминаешь?
– Неужели кого-то из Смирниных?
– Да нет, я их никого сроду не видела, а вот, знаешь, я прежних-то господ на своем веку более-менее повидала, манеры у них такие приятные были, сразу скажешь, воспитанные люди, вот и у тебя такая же вроде манера!
– Агния Михайловна, а что за история с генеральшей и как к ней вазочка попала?
– Известно как, разграбили после революции всю усадьбу начисто. Хозяин-то за границу утек и, говорят, где-то клад зарыл.
– Клад? – насторожился Стас.
– Да, разговоры такие ходили до самой войны. А уж после войны определили к нам председателем горсовета, тогда как раз село Братушево городом сделали, отставного генерала, чтоб ему пусто было, Артемьева Валерьяна Егоровича. Ух, до чего поганый мужик был, и жена тоже, одного с ним поля ягода. Уж до чего жаднючие были оба, страсть! Я тогда совсем молоденькая была, школу закончила, а работы в Братушеве тогда не нашла. Начала я потихоньку шить. Почему потихоньку? Тогда фининспекторы так свирепствовали! Если бы узнали, что я шью, все имущество бы описали… Если кто чего умел, тайно все делал. Но сколько я ни таилась, слава обо мне как о портнихе пошла. И вот –прознала про меня генеральша и посылает за мной. Шей, говорит, на меня да на трех дочек моих, а больше никому! Согласишься, буду тебе платить хорошо, отрезы дарить…
– Какие отрезы? – не понял Стас.
– А, вы, молодые, и слова такого не знаете, а тогда так материя называлась, шелк ли, шерсть, ситец, все отрезами называли! Бабы, бывало, говорили: у, она богатейка, у нее одних отрезов штук шесть! Это значит, шесть кусков разной материи. Понял?
– Да!
– Словом, согласилась я на генеральшу шить, другие бабы обижаться начали… Но это не о том. Так та генеральша часто хвасталась, что у нее всякой посуды много, и трофейной, и барской, старинной. И скупала она, где могла, эту посуду. Бывало, у кого нужда, а в доме старинная вещица еще с революции осталась, к ней несут! И уж не знаю, правда или нет, говорят, она мужа подбила ремонт в школе делать…
Сердце у Стаса чуть не выпрыгнуло из груди.
– И что?
– А то, что будто бы в школе этот самый клад и был спрятан, а она как-то о нем прознала.
– Ну и нашли клад?
– А вот никто и не знает! Потому как после этого ремонта несчастья всякие на ихнюю семью посыпались. Ну и поделом!
– Какие несчастья?
– У мужа ее неприятности начались, а потом его и вовсе посадили, девочка одна у нее с ума сошла, а генеральша сама ногу сломала, а потом они куда-то сгинули. Ну, у нас народ на что жалостливый, но ее никто не жалел. Такая противная баба была, так над людьми потешалась. Бывало, надо ей кому-то за работу заплатить, так она вежливенько так конвертик подает, а там… Вместо денег бумажка лежит, а на ней – кукиш! Фига, одним словом! И никто никому не жаловался, муж-то ее – хозяин города был.
Стасу все стало ясно. Клад его предка нашла омерзительная баба, которая, как могла, издевалась над людьми. И он никогда уже не узнает, что там такое было. Но у этой бабы были три дочери, пусть одна сошла с ума, но две другие… Он найдет их во что бы то ни стало! Подключит к этому девочек, найдет ее дочерей или внуков и хотя бы узнает, что же такое спрятал в школе за красной печью его предок. Интуиция подсказывала ему, что там было нечто такое, что взбесило генеральшу, хотя, может, она просто решила подшутить…
Когда Стас и капитан Крашенинников, которому Стас ни слова не сказал о кладе и генеральше, добрались до дома, было уже поздно собирать девочек.