Впрочем, начало показалось ему не слишком оптимистичным: его провели в рабочий кабинет, где господин Михар восседал в роскошном кресле за массивным письменным столом, а Дереку, соответственно, полагался скромный стул для посетителей. Психологические трюки такого рода на Дерека не действовали, но сам способ намекнуть, как именно собеседник видит их роли в этом диалоге, его позабавил, и он непременно пошутил бы что-то по этому поводу, если бы не возмущения Райтэна на тему того, что с опасным людьми так делать не стоит. Магрэнь, впрочем, тоже его предостерегала, но её слова он легко сбросил со счетов, а вот высказанное Райтэном недовольство было для него слишком важно. Поэтому поздоровался он весьма сухо, на собеседника посмотрел серьёзно и хмуро, и даже обошёлся без погодного вступления.
— Вы, кажется, настроены недружелюбно? — с лёгким смешком прокомментировал эту хмурость Михар.
Дерек в вежливом удивлении приподнял брови и довольно холодно отметил:
— Так ведь вы по-прежнему не закупаете у меня уголь, ведь так?
Несмотря на то, что Дерек всячески старался оставить при себе свою шутливую манеру и держаться как можно более строго, в реплике этой чудилось то солнечное веселье, которое было свойственно его уму от природы, и господин Михар это почувствовал — и с досадой понял, что да, ему сегодня придётся постараться, чтобы ни разу не улыбнуться.
Михару импонировала манера Дерека; это было нечто, совершенно недоступное самому Михару, и оттого желанное. Та лёгкость и теплота, с которой обычно общался Дерек, казались проявлением силы, а не слабости — а сам Михар не мог себе позволить ни лёгкости, ни теплоты, потому что для его позиций это стало бы фатально.
— Если вы так настаиваете, — вполне покладисто ответил он, — то рассмотрим сегодня и вопрос с углём.
Дерек облокотился локтем на край стола, подался к собеседнику, смерил его недоверчивым взглядом и прокомментировал:
— Любопытно!
Чуть наклонив голову, господин Михар поинтересовался, пытаясь понять, осознает ли собеседник уровень ведения диалога:
— Полагаете, ваш уголь недостаточно хорош для меня?
Оттолкнувшись локтем от стола, Дерек откинулся на спинку стула и с некоторой настороженностью в голосе отметил:
— Полагаю, что это вы полагаете, что мой уголь для вас недостаточно хорош.
— Как знать, господин Анодар, как знать! — философским тоном отметил Михар, выбил пальцами по столешнице затейливую дробь и без всякого перехода, утверждая тем доминирование над ведением беседы, заявил: — Я сожалею о доставленном госпоже Ринар беспокойстве.
На этом пассаже Дерек понял, что ему готовят какую-то западню, и западня эта, очевидно, такого рода, что не попасть в неё он не сможет.
Он, впрочем, позволил своей настороженности отразиться на его лице. Настороженность эта была изрядно сдобрена виной: он полагал себя виноватым в том, что это из-за него у Магрэнь были неприятности.
— Мне не стоило впутывать в наши дела женщин, не правда ли? — любезно продолжил развивать тему Михар.
— Полагаю, что не стоило, — осторожно подтвердил Дерек, начиная догадываться, куда клонит собеседник.
— Значит, — и впрямь перешёл к делу тот, — вам по душе придётся моё предложение вывести из игры всех, — сделал он упор на этом слове, — женщин?
— Однозначно, так! — осознав, наконец, цель беседы, с некоторым облегчением согласился Дерек, поскольку увидел за этим и обещание оставить в покое Магрэнь, и желание прервать интригу Руби.
— Прекрасно! — откинулся на спинку кресла Михар, пару раз стукнув пальцами по подлокотникам, подводя тем итог подготовительной части переговоров и переходя к торгам: — Вы же понимаете, что я не могу просто согласиться на развод?
Повеселевший Дерек насмешливо выгнул бровь. Слово было произнесено — а значит, противник уже согласен на такой исход, и дело лишь в цене. Посчитав теперь диалог безопасным, Дерек почувствовал даже некоторое удовольствие от интеллектуальной игры с сильным противником.
— И чего же вы хотите? — не стал затягивать дело он.
Михар пристроил локти на подлокотниках, переплёл пальцы перед своим подбородком, посмотрел прямо и ответил лаконично:
— Вас.
Недоумение вполне отчётливо проступило и на лице Дерека, и в его голосе, когда он переспросил:
— Но зачем я вам?
— Пристрою к делу, — любезно отозвался Михар, разглядывая выразительное лицо противника с большим любопытством. Можно было увидеть, как недоумение и растерянность сменяются недовольством и раздражением, те, в свою очередь, переходят в напряжённую задумчивость, а та — сменяется сосредоточенной решительностью. Михар был готов поспорить, что вполне отследил логику движения мысли, и ему не составило труда угадать, когда Дерек начнёт говорить и что именно он произнесёт.
И впрямь угадал; сложив руки на груди, Дерек тоном недоверчивым и мрачным напомнил:
— Как политическая единица я не представляю из себя ничего.
Мысленно Михар улыбнулся, потому что понял, что победил, и вопрос лишь в том, во что ему это обойдётся.
