Некоторые лица, будучи в неведении о веских доводах, изложенных Джеймсом Уайтом, Дж. Н. Лафборо и другими основателями Церкви, предпринимали на протяжении адвентистской истории немало энергичных попыток «залить» церковные доктрины в «железобетон» символа веры, но Церковь по–прежнему успешно сопротивляется подобным усилиям. С начала 30–х по 80–й год прошлого века изложение Церковного вероучения от 1931 года не однажды появлялось в разного рода официальных изданиях и руководствах Церкви, и это так или иначе придавало ему определенный официальный статус — несмотря на то, что создавалось оно по случаю и никогда не проходило через процедуру голосования на съезде Генеральной Конференции. Впрочем в 1946 году съезд Генеральной Конференции все–таки проголосовал за то, чтобы
«данное Изложение основных доктрин, представленное ныне в
Это голосование и подготовило почву для официального рассмотрения Генеральной Конференцией новой доктринальной декларации в 1980 году. Решение от 1980 года придало основным церковным доктринам гораздо более официальный статус, чем все декларации и заявления, что были у Церкви прежде.
Но что более всего удивляет и что важнее всего в изложении основных доктрин от 1980 года — это преамбула. Эта преамбула начинается с фразы, отражающей адвентистское понимание библейских истин, каким оно было изначально:
«Адвентисты седьмого дня принимают Библию как единственный символ веры и придерживаются определенных основных доктрин, считая их учением Священного Писания»,
и тем самым оставляет место для их возможного пересмотра в будущем.
Преамбула завершается следующим предложением в духе тех представлений о динамичности истины для настоящего времени, которых придерживались ранние адвентисты:
«
Б этом замечательном утверждении изложена сама суть того, чему учили Джеймс Уайт и прочие пионеры–адвентисты. Они считали, что «твердокаменный» символ веры не только наносит вред, но и отрицает тот факт, что у Церкви есть
Впрочем, на съезде 1980 года были люди, которые высказывались против возможности всякого рода пересмотров — видимо, из опасения утратить содержание исторического адвентизма. Этот страх, однако, просто подчеркивает неверное понимание сущности исторического адвентизма с его концепциями живого Бога и динамичной истины для настоящего времени. Причем эта динамика проявляется даже в последовательном провозглашении вести трех ангелов из Откр. 14:6—12 — центральном тексте адвентистской истории. Таким образом, концепция последовательных изменений пребывает в самом сердце адвентистского богословия.
В глазах основателей адвентистской Церкви возможности для динамичного изменения своих доктрин у адвентистов были все–таки ограниченными. У них были определенные истины, не подлежавшие пересмотру. Своего рода конфликт между этими «столпами» и необходимостью пребывать в постоянном поиске истины, возможно, более всего просматривается в трудах Елены Уайт. Чтобы уловить эту напряженность, нам необходимо изучить ее мысли по этому поводу на трех уровнях. Во–первых, она не давала своим читателям повода усомниться в том, что адвентистам нужно не только возрастать в понимании библейских истин, но и отказаться от некоторых привычных заблуждений.
