– Ладно, может быть, у нас найдется для вас что– нибудь другое, взамен украденного, – сдалась я.
Кишан вытащил из рюкзака рыболовный крючок, светящуюся палочку и компас и сложил все это в гнездо. Как только я поставила гнездо на место, вороны бросились к нему, чтобы поскорее рассмотреть и оценить свои новые сокровища.
– Спасибо вам, приятели! Идем, Кишан. За мной!
Я выпрямилась и подошла к углу домика. В этом месте с потолка свисала простая веревка. Я схватила ее и дернула. Откуда-то сверху послышалось тарахтение, панель потолка сдвинулась в сторону, и оттуда с грохотом вывалилась деревянная лестница.
– Следующая часть пути будет самой трудной, – объяснила я Кишану. – Эта лестница ведет к внешним ветвям, по которым нам предстоит забраться на самую вершину дерева, где мы увидим огромное птичье гнездо. Шарф хранится в гнезде, только птицы там живут железные.
– Железные птицы?
– Да, и нам придется сразиться с ними, чтобы забрать Шарф. Постой-ка. – Я быстренько пролистала записки мистера Кадама и отыскала нужную. – Вот. Тут сказано, с кем мы будем драться.
На картинке была изображена мифическая стимфалийская птица, выглядевшая достаточно жутко и без подробного описания, приложенного к иллюстрации.
Кишан прочитал вслух:
– «Кошмарные плотоядные птицы с железными клювами, бронзовыми когтями и ядовитым пометом. Обычно живут большими стаями».
– Милашки, скажи?
– Держись поближе ко мне, Келс. Мы не знаем, сможешь ли ты исцелиться здесь, как в стране сильван.
– Ну, насчет тебя мы тоже этого не знаем, – хмыкнула я. – Но так и быть, я постараюсь не бросать тебя надолго.
– Очень смешно, Келси. Лезь, я за тобой.
Мы взобрались по лестнице и очутились в гуще ветвей, переплетавшихся так плотно, что я невольно подумала о детском игровом городке. Лезть по этим веткам было не сложнее, чем путешествовать по такому городку, если, конечно, не задумываться о падении. Кишан заставил меня карабкаться первой, чтобы прийти мне на помощь, если я вдруг сорвусь, что однажды все-таки случилось. Моя подошва соскользнула с мокрой ветки, но Кишан поймал мою ногу, поставил ее обратно и подтолкнул меня наверх.
Порядком выдохшись, мы присели отдохнуть на ветках, прислонившись рюкзаками к стволу – я повыше, Кишан пониже. После того как он протянул мне бутылку с лимонадом без сахара, которую я осушила одним долгим глотком, мне вдруг бросилась в глаза странная рана на ветке, на которой я сидела.
– Кишан, посмотри сюда.
Густая паста желтовато-зеленого цвета жирной каплей запеклась на краю моей ветки, проев ее почти наполовину вглубь.
– Мне кажется, мы нашли ядовитый помет, – сухо заметила я.
Кишан сморщил нос.
– Причем это старый экземпляр, возможно, двухнедельной давности. Но воняет будь здоров!
В самом деле, едкий смрад обжигал ноздри.
– Думаю, нам нужно всерьез остерегаться этих ядовитых бомб!
Теперь, когда мы познакомились с запахом железных птиц, нам не составило труда найти путь к гнезду. На это ушел еще час изнурительного подъема, но наконец мы увидели чудовищных размеров гнездо, расположенное на трех сплетенных вместе ветках.
– Ух ты, до чего же здоровенное! Больше, чем у Большой птицы!
– Кто такая Большая птица?
– Это такая огроменная желтая мохнатая кукла из передачи «Улица Сезам». Как ты думаешь, птицы где-то рядом?
– Я ничего не слышу, но запах тут повсюду.
– Хм, хорошо иметь тигриный нос под рукой! Лично я вообще ничего не чувствую.
– Считай, тебе повезло. Боюсь, что этот смрад будет преследовать меня до могилы.
– Мне кажется, это только справедливо, что тебе придется драться с вонючими птицами. Вспомни, что Рен сражался с каппами и бессмертными мартышками!
Кишан недовольно буркнул что-то себе под нос и полез к огромному гнезду. Повсюду на ветках блестели лужи засохшего помета, протравившие их во многих местах чуть ли не до середины. Вскоре я убедилась, что если поставить ногу слишком близко к такой кляксе, то ветка начинала крошиться, а иногда даже ломалась.
Мы потихоньку приближались к месту назначения, полагаясь на то, что животный слух Кишана заранее предупредит нас о приближении птиц. Гнездо оказалось размером с хороший бассейн, это было хитрое сооружение из веток толщиной в мою руку, сплетенных между собой в некое подобие циклопической пасхальной корзинки. Мы вскарабкались по веткам и залезли внутрь.
В центре гнезда покоились пять здоровенных яиц. Каждое из них было величиной с джакузи. Бронзовые, гладкие и лоснящиеся, они горели на солнце, посылая слепящие лучи нам в глаза. Кишан легонько постучал по одному из яиц, и оно откликнулось гулким металлическим эхом.
