Видя, что я разрываюсь пополам, Кишан сказал, что сам проведает Рена. Бережно опустив меня на землю возле нашего полководца, он направился в палатку, заметив, что мне в любом случае лучше пока побыть с мистером Кадамом, однако не объяснил почему. Когда он ушел, мистер Кадам попросил меня взять Золотой плод и устроить пир для байга. Им всем нужно было как следует подкрепиться. Чтобы ни на миг не ослаблять кольцо защитной магии, жестокий Локеш не позволял им покидать лагерь даже для охоты, и бедные байга уже давно голодали. Дав мне подробные указания, мистер Кадам взял Шарф и попросил его соткать большой толстый ковер, на котором могло бы рассесться все племя.
Я достала из рюкзака Золотой плод и стала заказывать блюда по списку, составленному мистером Кадамом. Душистый рис с жареными грибами, ломтики манго и других местных фруктов (оставалось надеяться, что я правильно выговорила их названия), печеная рыба, зеленые салаты, жаренные на гриле овощи, а от себя я добавила гигантский клубничный слоеный торт со свежими взбитыми сливками и густым баварским заварным кремом, совсем как в Шангри-Ла. Мистер Кадам удивленно приподнял брови, но ничего не сказал.
Он пригласил байга к столу. Кишан вышел из палатки и сел рядом со мной. Когда все расселись, я хотела незаметно покинуть пиршество и заглянуть в палатку к Рену, но Кишан твердо взял меня за руку, усадил на место и прошептал, что с Реном все будет в порядке, а я сегодня вечером непременно должна сидеть рядом с мистером Кадамом. Он так горячо настаивал, что я в конце концов сдалась. Мистер Кадам начал говорить речь на языке байгани. Я терпеливо ждала, когда он закончит, бросая беспокойные взгляды на палатку, в которой лежал Рен.
Когда цветистая речь мистера Кадама подошла к концу, женщины байга вышли в центр круга и стали мыть всем руки душистой водой с ароматом цветов апельсина. После этого по кругу пустили огромные блюда с едой. Ни тарелок, ни приборов не предусматривалось. Конечно, Золотой плод мог бы с легкостью сервировать стол по высшему разряду, но мистер Кадам настоял на том, чтобы пир прошел в традициях племени байга. Поэтому мы по очереди зачерпывали руками с каждого блюда, а потом передавали его следующему едоку. Мне совсем не хотелось есть, но Кишан не забирал у меня блюда, пока я не брала хотя бы по капельке из каждого. Когда еда описала полный круг и все попробовали угощенье, блюда вновь пустились в путь. Так продолжалось до тех пор, пока вся еда не была съедена. Стараясь сохранять терпение, я вымыла перепачканные пальцы водой из фляги и приготовилась к очередному ритуалу. Улучив минутку, я шепнула Кишану, что мы напрасно теряем время, на что он ответил, что спешить нам некуда и что Рену нужно как следует отдохнуть.
Байга с радостью продолжили празднество. Появились музыкальные инструменты. Начались песни и пляски. Две женщины приблизились ко мне с чашами, наполненными какой-то черной жидкостью, и заговорили. Мистер Кадам перевел:
– Они спрашивают, не хотите ли вы сделать татуировку на память о славной победе вашего супруга над злыми силами.
– Почему они думают, что я замужем?
Мистер Кадам покраснел.
– Видите ли, они считают вас моей женой.
– А их не смущает наша… определенная разница в возрасте?
– Ах, мисс Келси, в племени байга считается вполне обычным делом, когда юная дева выходит замуж за мужчину в возрасте, тем более за мудрого старейшину. Они видели, как вы отдавали приказания Золотому плоду, поэтому принимают вас за богиню, мою супругу.
– Понятно. Что ж, поблагодарите их от моего имени и скажите, что я запомню эту славную победу и без всякой татуировки. Но скажите, пожалуйста, так, любопытства ради, за кого они принимают Кишана?
– Они считают его нашим сыном, а мы с вами, по их версии, явились в джунгли, чтобы освободить своего старшего сына.
– Они полагают, что я похожа на мать двух взрослых сыновей?!
– Ах, мисс Келси, над прекрасной богиней время не властно!
– Вашими бы устами да мед пить, мистер Кадам!
– Покажите им свою кисть, мисс Келси.
– Мою кисть?
– Да-да, ту, на которой нанесен рисунок хной. Заставьте ее светиться, чтобы они увидели знаки.
Я подняла руку и собрала в себе энергию. Моя кисть, как обычно, засветилась изнутри. Кожа стала прозрачной, и на поверхности проступили нанесенные хной символы – алые на белом фоне.
Мистер Кадам что-то быстро заговорил, обращаясь к женщинам, и те, к моему огромному облегчению, с низким поклоном оставили меня в покое.
– Что вы им сказали?
– Сказал, что уже дал вам огненную татуировку в память об этом дне. Байга верят, что татуировки делают их женщин более прекрасными. Поэтому они ни за что не поверили бы, скажи я им, что не хочу портить вашу кожу. Каждый мужчина племени мечтает о жене с замысловатой татуировкой.
