— А кем ему служить? Только начальником, а он, братец мой, без чинов. Как ему добраться?
— Ну, да он все равно хорошие денежки зарабатывает, — засмеялся Яков Антонович. — Ему, пожалуй, еще и лучше на свободе работать.
— Конечно! А теперь распорядись чайком.
Хмелев нажал кнопку звонка и, когда явился сторож, кинул рубль и приказал:
— Фунт чайной колбасы, два фунта ситника, четыре бутылки пива и живо кипяток устраивай! Будем чай пить.
Сторож взял целковый и скрылся. Почти следом за ним на пороге комнаты показался Патмосов. Хмелев и Чухарев вскочили.
— Борис Романович! — воскликнул первый. — Как вы незаметно!
— Как это незаметно? Ведь я шел, стуча каблуками, — улыбнулся Патмосов. — Это вы, верно, голубчики мои, занимались чем‑нибудь очень увлекательным.
— О вас говорили, — сказал Чухарев. — Ну, что прикажете, чтобы мы вам показали?
— Что? Все, что у вас есть по этому делу.
— Коробку. Следователь еще не убрал ее к себе, — сказал Хмелев. — Угодно посмотреть?
Яков Антонович двинулся вперед, за ним пошел Патмосов, а позади него — Чухарев. Они прошли по коридору мимо площадки лестницы и кабинета начальника и вошли в комнату, где обычно занимался один из чиновников особых поручений. Хмелев открыл шкаф, достал картонку и поставил ее на стол.
— Отлично! — сказал Патмосов. — Теперь дайте мне несколько листов бумаги.
Чухарев и Хмелев почтительно отошли в сторону и стали с благоговением смотреть на то, что будет делать знаменитый сыщик.
Борис Романович вынул записную книжку и карандаш, положил их на стол, достал из кармана складной аршин и тщательно вымерил все размеры коробки, записывая в книжке; потом он стал внимательно, не притрагиваясь к коробке, осматривать ее с наружной стороны, также делая у себя отметки. Окончив наружный осмотр, он осторожно снял крышку и стал осматривать внутренность. Из бокового кармана он вынул увеличительное стекло и внимательно осмотрел внутренность крышки, а потом повернул ее и оглядывал каждый квадрат.
Чухарев осторожно приблизился и, указывая на картонку, сказал:
— Здесь, собственно, стояла глиняная чашка? А в ней рубленое мясо.
— А чашка где? — спросил Патмосов.
— У следователя.
— В следующий раз ты сходи туда, — сказал Патмосов, — и попроси, чтобы тебе дали посмотреть чашку. Вероятно, на ней есть клеймо, чьей фабрики. Понял?
— Как же, — ответил Чухарев, — мы и не догадались.
— Надо все осматривать. В этом осмотре иногда находишь и самый ключ. У убитой какие волосы?
— Белокурые, с рыжеватым оттенком, — ответил Петр Кондратьевич.
— Так! — Патмосов усмехнулся и осторожно снял с угла коробки несколько приставших к стенке черных длинных волос. — Рыжеватые, — сказал он. — А это вы прозевали!
Чухарев взглянул и отшатнулся.
— Черные волосы!
— Черные, да еще, смотри, какие длинные… женские. Что скажешь?
Чухарев вытаращил глаза и покачал головою.
— Проглядели! — сказал он.
— А это очень важно. Дай‑ка бумажки!
Петр Кондратьевич тотчас же подал лист бумаги. Патмосов аккуратно положил волосы, завернул их сперва по длине, потом свернул и положил в карман.
— Вы будете свидетелями, что я их нашел в этой картонке.
— Обязательно! — сказал Хмелев.
Патмосов окончил осмотр, закрыл коробку и записал в записную книжку адрес, куда была адресована посылка: «Вильно. Станиславу Личинскому. Немецкая улица, 68».
— Так! Ну, а там справлялись?
— Как же! — быстро ответил Чухарев. — Тогда же в Вильно вызвали этого Личинского за посылкой и при нем вскрыли ее. Он чуть в обморок не упал.
— А кто он?
— Торговец. По объявлениям торгует разными вещами.
— Что же, он ни почерка, ничего не узнал?
— Ничего! Если хотите, у меня есть копия с протокола.
— Непременно принеси ко мне завтра же все бумаги. А теперь пока что постарайся разузнать, какое клеймо на глиняной чашке. Коробка тоже особенная…
— Платье носят в таких от каждой портнихи.
Патмосов покачал головой.
— Нет, это не нашей работы. Я, брат, наши коробки знаю. Это, надо думать, — варшавская работа.
— Может быть, и варшавская. Здесь мы искали и не нашли такой.
— И не найдете! — Патмосов закрыл книжку, положил ее в боковой карман. — Ну вот что, мои друзья, Петр Кондратьевич и Яков Антонович. Как я уже сказал, вы у меня на службе. Что только случится по этому делу, немедленно мне доносите; пока в этом только и служба ваша. А ты, — обратился он к Чухареву, — мне про чашку узнай и бумаги.
— Обязательно!
— Ну, вот! Теперь до свиданья. Спасибо за то, что сделали.
Патмосов пожал обоим агентам руки и ушел. Хмелев спрятал коробку и вместе с Чухаревым прошел в дежурную, где на столе уже стояли чайники с кипятком и с заваренным чаем, стаканы, бутылки с пивом, а на тарелке лежали ситник и колбаса.
Хмелев весело сказал:
— Ну, будем есть!
— Будем! — согласился Чухарев, после чего помотал головою, поднял палец к носу и проговорил: — Вот теперь я спокоен, что убийца будет найден. Это, можно сказать, гений. Смотри пожалуйста: все мы оглядывали коробку — и хоть бы что, а он — женские волосы. Это, так сказать, новый след. Понимаешь?
— Понимаю! Наливай‑ка пива! Ну, за здоровье Патмосова.
— Выпьем, — сказал Чухарев.
