— Он… его задрал медведь, — дрожащим голосом произнес я. — Там… там были следы… и кровь… тела не нашли…
— Теперь ты понимаешь, к чему я клоню?
Граф посмотрел на меня так, словно пытался прочитать мои мысли.
— Но… но… этого не может быть! Папа так любил маму… меня…
— Маму? Да, но ты же говорила, что та умерла, когда тебе еще и пяти лет не было?
«Когда разговор становится слишком сложным, у женщины есть прекрасный способ прекратить его — начать плакать», — наставляла меня Ляля. Решив воспользоваться советом вамипирессы, я закрыл лицо руками и принялся вздрагивать от рыданий.
— Ну, девочка, не плачь! — граф ласково положил мне руку на плечо. — Твою тайну не знает никто, кроме меня и госпожи Талии. Я не стану никому рассказывать о том, что ты — дочь изменника и беглеца. Если ты поможешь мне, я устрою твою дальнейшую жизнь…
Похлюпав носом и повздыхав, я жалобно взглянул на демона:
— Что мне нужно сделать? Я готова… все, что в моих силах…
Одновременно я косился на Тусю. Та сидела, открыв рот. Видимо, такой вариант развития событий был для нее неожиданностью.
Наверняка ведьма сама разболтала о том, что я — перевертыш. Рогатый дедок — из тех ласковых да пушистых, которые могут из кого угодно вытянуть нужную им информацию, да так, что никто и не заметит, что сдал с потрохами и себя, и всех, кого знает. Но вот материализация моих придуманных родственников, да еще в роли государственных преступников, оказалась для нее полной неожиданностью.
— Ну, пока у тебя силенок немного, — усмехнулся демон. — Тебе предстоит многому научиться, причем — как можно быстрее. Те, кто помнил историю с Урсом, уверены: он сумел сбежать из дворца владыки потому, что отличался способностью менять свою внешность. Вскоре после того, как был отдан приказ его арестовать, из дворца вышел командир «Неутомимых» — лучшего гвардейского отряда Кирана. Он сел в свою карету и велел как можно быстрее ехать в загородное поместье владыки — Лаантар. Там он приказал кучеру остановиться у ограды и углубился в парк. Слуги долго ждали господина, и, так и не дождавшись, вернулись в город. Там их встречал разъяренный хозяин, которому пришлось идти пешком из дворца владыки до своего дома…
Граф снова сделал паузу и добавил:
— Мы, демоны, умеем распознавать любые личины и мороки, а гвардейцев, охраняющих вход во дворец, специально этому обучают. Кроме того, у них есть «стекла истины», которые помогают взгляду проникнуть сквозь любой морок. Однако тот, кто притворялся капитаном «Неутомимых», не накладывал на себя никаких чар…
— Перевертыш в любом обличии — так же реален, как демон в боевой форме! — воскликнула Туся.
— Именно! — подтвердил граф. — И ты, Адель, должна научиться использовать это свое природное свойство. В древних книгах есть указания на то, как перевертыши меняют личины, не используя при этом обычных чар. Для этого есть заклинания, копирующих образ того, в кого перевертыш хочет превратиться…
В более идиотском положении я оказывался редко. Даже на Тфане, где мне пришлось плавать в церемониальной луже в виде священного крокодила.
После того, как я дал графу торжественную клятву помочь «в одном дельце», мне пришлось стать прилежной ученицей.
Несколько дней в меня усиленно впихивали то, что я умел делать с детства, умел настолько хорошо, что мне было мучительно трудно изображать, что я не понимаю, о чем идет речь. Впрочем, несмотря на все мои старания выглядеть тупицей, граф Доборот искренне радовался быстрым успехам в обучении.
На третий день я уже уверенно копировал облик Веберга.
Правда, графский телохранитель получался у меня чуть более лысоватым и с немного вислыми носом и задницей. Точная копия — но с поправкой на то, как выглядел бы оригинал после трехнедельного запоя и мытья головы чем-нибудь мало подходящим вроде щелока.
Ну не мог я не отомстить демону за то, что он как-то попытался зажать меня в углу и поцеловать! Я вырвался из объятий и удрал, рыдая на ходу, но осадочек остался. Советоваться с Тусей я не стал — знал, что она по этому поводу скажет. Опять, небось, начнет разговоры про идеальный союз да про то, как хороши демоны по сравнению с земными мужчинами. Поэтому я надеялся только на проницательность старого графа, который должен был оценить шутку.
И он не подкачал.
Поставив нас — Веберга и меня в его облике — рядом, Доборот посмотрел оценивающе и тяжело вздохнул:
— Стареешь, Веб, стареешь… она ведь тебя таким видит!
Телохранитель графа взглянул на меня и скривился. Мне оставалось лишь хлопать глазами с видом школьницы, которая обнаружила в своей тетради жирную двойку за последнюю контрольную работу. Дескать, «За что? Я же так старалась!» Думаю, в сочетании с небритой физиономией и тяжелым подбородком, формой напоминающем булыжник, наполняющиеся слезами испуганные глаза выглядели весьма экстравагантно.
Граф снова вздохнул и махнул рукой:
— Впрочем, это не так уж и важно. Мелкие незначительные детали. Никто не обратит внимания, особенно, если учесть одежду.
