Развернувшись, он направился к своему классу. Достав телефон из сумки, я открыл информацию о контактах Вэл. Удалив ее контакты, я записал номер Шесть. Я подожду, пока вернусь в свой класс, прежде чем отправлю ей сообщение.
Не хочу казаться безнадежным.
Я: «Притворись, что идешь в ванную комнату или куда — нибудь в другое место»
Я положил свой телефон на стол и продолжил кушать. Я здесь около часа, и за это время у меня и Шесть почти не было возможности поговорить. Даже не знаю, расскажет ли Брекин о нас. Я скоро потеряю свое терпение и сделаю это сам.
Знаю, всем интересно узнать о поездке Шесть в Италию, но мне кажется, что ей неудобно говорить об этом. На все вопросы она отвечает коротко и сжато. Мне не нравится, что я единственный из присутствующих понимаю, насколько сильно она не хочет говорить об Италии. Но с другой стороны, мне нравится, что я единственный заметил ее переживания. Это доказывает, что мои чувства к ней настоящие. Я чувствую, что из всех присутствующих на этом ужине, я знаю ее лучше всех. Возможно, даже лучше Скай.
Хотя, абсурдно так думать, потому что я до сих пор даже не знаю, когда у нее день рождения.
Шесть: «Здесь только одна ванная комната, в коридоре. Даже если я туда пойду, будет подозрительно, если ты последуешь за мной»
Читая ее сообщение, я простонал.
— Все хорошо? — спросил Джек. Он сидит рядом со мной за столом, что было бы хорошо в любой другой ситуации, но сейчас я хочу, чтобы на этом месте была Шесть. Кивнув, я положил телефон на стол.
— Драма с чертовой девушкой.
Смеясь, он повернулся к Холдеру, продолжая беседу. Шесть принимала участие в дискуссии Скай и Карен. А Брекин так и не смог прийти, что, возможно, даже к лучшему. Не уверен, что смог бы я справиться, понимая, что он все знает.
Сейчас, сидя за этим обеденным столом, во мне бушевала внутренняя борьба, смешенная с нетерпением.
— Вспомнила, — громко сказала Шесть, — я всем купила подарки. Совсем про них забыла, — она отодвинулась от стола. — Они у меня дома. Я скоро вернусь, — она встала и, сделав несколько шагов, снова повернулась к нам, — Дениэль? Они очень тяжелые. Ты не мог бы помочь их донести?
Дениэль, черт побери, только не волнуйся.
Я тяжело вздохнул.
— Хорошо, — сказал я, отодвигаясь от стола. Посмотрев на Холдера я закатил глаза, после чего последовал за Шесть. На протяжении всего пути до ее дома, никто из нас не проронил ни слова. Как только мы подошли к ее окну, Шесть обернулась.
— Я соврала, — сказала она. Ее взволнованный взгляд меня беспокоит.
— О чем?
Она качает головой.
— Я не купила подарки. У меня больше нет сил терпеть все эти расспросы. А потом, увидев тебя, сидящего по другую сторону стола, я захотела оказаться с тобой наедине. Меня раздражает этот ужин. Но сейчас у меня нет подарков. Как я могу вернуться без подарков?
Я стараюсь не смеяться, но мне нравится, что она, как и я, чувствовала себя плохо. А я волновался, что только я себя так чувствую.
— Мы можем остаться здесь и не возвращаться.
— Да, можем, — согласилась она, — но рано или поздно они начнут нас искать. Не говоря о том, что это было бы не вежливо по отношению к Джеку и Карен, ведь они устроили весь этот вечер для меня. Ох, Боже мой, а что, если это правда, Дениэль?
Не знаю, почему мне так сложно поспевать за ее мыслями. Понятия не имею, о чем она говорит.
— Что правда?
Она быстро вздохнула.
— Что, если все наши чувства всего лишь самообман? Что, если бы в субботу Холдер разрешил тебе за мной ухаживать? Возможно, я бы тебя не заинтересовала. Что, если единственная причина, почему мы друг другу нравимся — это его запрет? И во — вторых, если вдруг они все узнают, мы больше не сможем быть вместе?
Мне не нравится ее взволнованный голос, означающий, что она действительно верит во все дерьмо, которое только что сказала.
— Ты веришь, что, возможно, нравишься мне лишь потому, что не должна мне нравится?
Шесть кивнула.
Взяв ее за руку, я веду ее обратно к входу в дом.
— Дениэль, у меня нет подарков!
Игнорируя ее, я поднимаюсь по ступенькам, открываю дверь и прохожу вместе с ней на кухню.
— Послушайте! — кричу я. Все оборачиваются и смотрят на нас. Я смотрю в широко распахнутые глаза Шесть. Глубоко вздохнув, я повернулся к столу, в частности к Холдеру.
— Эта девушка, стукнулась со мной кулаком, — я указал на Шесть. — Это не моя вина. Она ненавидит бумажники и ударила мой кулак, а потом заставила меня пойти с ней на эти чертовы карусели. После этого, она потребовала показать ей, где в парке у меня был секс, а потом вынудила меня тайком пробраться в мою же комнату. Она странная, и временами я не поспеваю за ее мыслями, но она считает меня чертовски смешным.
