– Да-а, – произнес он через некоторое время и снова, склонив голову, принялся за работу.
– Ты возле розовых кустов немного скругли, – посоветовал ему Стивен. И оглянулся на Энн. Лицо его, немного расслабившись, стало как будто просторнее. – У этого парня просто талант земледельца, – сказал он ей. – Все, что угодно, вырастить может! И меня учит. Верно ведь, Тодди? Да-да! Ты ведь меня учишь?
– Учу, – тихим баском откликнулся Тодди, не поднимая головы и продолжая копаться в земле своими толстыми пальцами.
Стивен улыбнулся Энн и повторил:
– Да, он и меня учит!
– У вас очень хорошо получается, – кивнула Энн, чувствуя, что от напряжения у нее совершенно онемели уголки губ, а в горле застрял колючий комок. – Послушай, папа, я ведь просто так заглянула, на минутку, только поздороваться. Я к врачу ехала, у меня сегодня очередной осмотр. Нет, пап, я не останусь. Стакан я поставлю на кухне, ладно? А сама выйду с той стороны и дверь захлопну. Очень рада была повидать тебя, папа.
– Уже уходишь, – вздохнул он.
– Да, мне пора. Я решила, дай забегу на минутку, раз уж все равно мимо проезжаю. Передай от меня привет Элле. Жаль, что мы с ней разминулись. – Энн сунула ноги в босоножки, отнесла пустой стакан на кухню, поставила его в раковину и все же снова вышла к отцу, который так и стоял на кирпичной дорожке, подставив лысину солнцу. Энн спустилась на землю и поставила одну ногу на цементное крылечко, чтобы удобнее было застегивать пряжку на босоножке. – У меня ноги ужасно опухали в лодыжках, – сказала она, – и доктор Шелл посадил меня на бессолевую диету. Теперь мне ничего нельзя солить, даже яйца.
– Да-да, говорят, всем нам следовало бы соли поменьше употреблять, – сказал Стивен.
– Это верно. – Помолчав, Энн прибавила: – Но у меня-то из-за беременности все – и давление повышенное, и отеки эти. Мне просто нужно осторожнее себя вести. – Она посмотрела на отца. Но тот смотрел на противоположный конец лужайки. – Ты знаешь, пап, даже если у ребенка нет отца, деда он все равно может иметь, – сказала она, засмеялась и покраснела, чувствуя, как горячая кровь приливает к щекам и покалывает кожу под волосами.
– Ну да, естественно, – рассеянно откликнулся Стивен. – Я думаю, ты понимаешь… – Ей показалось, что это предложение он не закончил, а если закончил, то она его просто не поняла. – Всем нам нужно о ком-то заботиться, – прибавил он.
– Да, конечно, папа. Ты бы и о себе тоже позаботился, а? – сказала она, подошла к нему и поцеловала в щеку. Чувствуя на губах слабый привкус его соленого пота, она прошла по дорожке из кирпича к калитке, возле которой под кустом буйно цветущей жакаранды стояли мусорные баки, выбралась в переулок и задвинула за собой засов на калитке.
– У меня спина чешется.
Энн острыми зубцами маленькой садовой мотыжки осторожно почесала брату между лопатками.
– Не здесь. Там. – Он обхватил себя рукой, пытаясь показать ей, в каком именно месте у него чешется; его толстые пальцы с трауром под ногтями скребли воздух.
Она наклонилась к нему и своей рукой хорошенько почесала ему спину.
– Ну? Здесь?
– Угу.
– Я бы с удовольствием выпила сейчас лимонаду.
– Угу, – снова буркнул Тодд в знак согласия. Энн встала и принялась стряхивать с голых коленок землю, для чего приходилось приседать, сгибая ноги, – наклоняться ей становилось уже трудно.
Желтые стены кухни казались раскаленными; было такое ощущение, словно находишься внутри пчелиного улья, в одной из сотовых ячеек, насквозь просвеченной желтым и пахнущей сладким воском, но совершенно лишенной доступа воздуха. Личинке бы это, наверное, понравилось. Энн развела в воде пакетик лимонада, бросила лед в высокие пластмассовые стаканы, разлила по стаканам лимонад и понесла в сад, ногой открыв и закрыв затянутую сеткой дверь.
– Пей, Тодд.
Он выпрямился, по-прежнему стоя на коленях и не выпуская из правой руки садовый совок, и левой рукой взял принесенный ею стакан. Залпом отпил половину и снова склонился к земле, ковыряя ее совком и держа стакан в левой руке.
– Поставь его вот сюда, под куст, – посоветовала ему Энн.
Он осторожно поставил стакан на газон и углубился в работу.
– Ох, хорошо! – сказала Энн, наслаждаясь холодным лимонадом; слюнные железы у нее работали, как хорошая поливальная установка. Она уселась на траву, чтобы голова была в тени, а ноги на солнце, и медленно сосала лед.
– Ты не копаешь, – сказал ей через некоторое время Тодд.
– Нет, не копаю.
Прошло еще несколько минут, и она предложила ему:
– Ты бы выпил лимонад-то. Лед уже почти весь растаял.
Он положил совок и взял стакан. Выпив лимонад, он поставил пустой стакан на прежнее место, под куст.
– Послушай, Энн, – обратился он к ней, уже не копая, но по-прежнему стоя на коленях спиной к ней – своей голой, толстой, совершенно незагорелой спиной.
– Да, Тодд.
– А папа приедет домой на Рождество?
Она пыталась сообразить, как лучше ему ответить, но ей слишком хотелось спать.
– Нет, – сказала она. – Он вообще к нам не приедет. И ты это знаешь.
– Я думал… хоть на Рождество, – совсем тихо пробормотал ее брат.
