— Нет. Имя в купчей — вымышленное. Выяснить, кто он такой на самом деле, пока не вышло. Мои люди пытаются работать осторожно, чтобы никого не вспугнуть. Слуги там, как на подбор, не разговорчивые. Впрочем, почему «как»? — усмехнулся он. — Совершенно очевидно, что именно по такому критерию их и подбирали. Подождём несколько дней. У меня есть несколько зацепок, проверим, можно ли выйти через них на хозяина особняка. Если нет, прижму Вуфолка. За ним ведётся постоянное наблюдение, так что никуда он теперь не денется.
— Как думаешь, наша горничная тоже знает, кто главный в этой истории? Или она просто пешка, которой не сочли нужным сообщить ничего существенного?
— Может, и пешка, — откликнулся Кэмерон. — Но, думаю, не совсем. Как минимум она — любовница Вуфолка, это удалось выяснить в ходе наблюдения за его домом. Не тем особняком, а его собственным жилищем в городе.
— Любовница… — протянула я. — В таком случае она и вправду может знать больше, чем простая исполнительница. Возможно — больше, чем хотел бы сам хозяин особняка. Она намного моложе Вуфолка, к тому же он не производит впечатление человека, пользующегося большим успехом у женщин. Не удивлюсь, если он разболтал ей больше, чем следовало.
— Вполне вероятно, что так оно и есть, — согласился Кэмерон. — Пока я не трогаю её по тем же причинам, что и Вуфолка. Но в случае необходимости я ею займусь, и тогда она расскажет всё, что ей известно, и очень быстро.
— В каком смысле займёшься? — полюбопытствовала я.
— В нехорошем, — лаконично отозвался Кэмерон, и как-то сразу стало понятно, что речь идёт отнюдь не о надругательстве. — Кроме того, за Вуфолком следят, за особняком тоже. Так что если понадобится, активные действия будут вопросом пятнадцати-двадцати минут.
— Что ж, хорошо, — кивнула я. — Возможно, тебе удастся взять их всех прежде, чем они приступят к собственным действиям.
Не удалось.
«Самопожертвование должно преследоваться по закону. Оно деморализует тех, ради кого идут на жертвы»
Это была самая обыкновенная поездка на ярмарку. Мы выезжали так приблизительно дважды в месяц. И в тот день, как много раз прежде, я надела платье Мирейи — на этот раз насыщенного синего цвета, — и рыжий парик, а лицо спрятала под густой вуалью. В сопровождении ещё нескольких фрейлин мы отправились в город.
На ярмарку приехали в карете. Принялись неспешно прохаживаться между прилавками, непринуждённо болтая и периодически обсуждая тот или иной товар. Охрана следовала за нами, держась на почтительном расстоянии. Мирейа купила флакон духов, Одри — несколько широких лент нежного сиреневого оттенка.
Всё произошло очень быстро, когда мы оказались на самом краю площади. Несколько выстрелов, после которых двое из наших охранников упали на землю и больше не шевелились. Крики, визг, толпа людей, ещё не понимающих куда бежать, но уже заметавшихся из стороны в сторону. Торговки, мечущиеся, подхватив юбки. Пара ответных выстрелов, звук извлекаемой из ножен стали.
Я даже не поняла, как именно осталась одна. Кажется, фрейлины тоже бросились подальше от места схватки, я попыталась побежать вместе с ними, но тут меня самым бесцеремонным образом затолкали в специально поджидавшую карету, запряжённую четвёркой чёрных лошадей. Едва я оказалась внутри, дверцу захлопнули, и карета тронулась с места.
Первым делом я попыталась выбраться наружу. Толкнула дверцу, несмотря на то, что карета стремительно набирала ход. Ничего не вышло. По всему выходила, что дверца была заперта и, ясное дело, не с внутренней стороны. Я кинулась ко второй, чуть не упав на ходу, так сильно раскачивался экипаж. Тот же результат.
Потирая ушибленные места — синяки грозили появиться и на руках, за которые меня резко тянули, и на коленях, на которые я приземлилась в карете, — я села на сиденье и вжалась в стену. Иначе рисковала снова упасть. Отдёрнула чёрную занавеску и выглянула в окно. Хоть это мне удалось. Вымостившие улицу камни и двухэтажные дома быстро убегали назад, словно испугавшись выстрелом, которые по-прежнему можно было слышать. Но всё реже и реже, а вскоре они и вовсе стихли. Наверное, мы ушли от погони. А может быть, и нет. Возможно, ни у кого просто нет времени перезарядить пистолеты.
Трясло так, что я поняла: качка, знакомая мне по прежним поездкам, была просто детским лепетом. Городские улицы никак не подходили для такой бешеной езды. Не знаю, как мы умудрялись вовремя поворачивать и никого не сбить по дороге. Впрочем, гарантий последнего не было. Порой карете доводилось накрениться так, что мне казалось, сейчас она перевернётся. Но пока обходилось.
Я снова отчаянно толкнула дверь, лишь для того, чтобы в очередной раз убедиться: выбраться не удастся. Прикинула даже, нельзя ли пролезть в окошко. Выпрыгнуть на развившейся к этому моменту скорости было бы опасно, но я была готова пойти на риск. Однако увы, окна были маленькими. Будь я ребёнком, могла бы попытаться, но сейчас шансов нет.
