Оказавшись в покоях Кэмерона, превратившихся на время, которое нам оставалось провести во дворце, в наши общие комнаты, деловито прошла к кровати.
— Так, давай, только быстро, — решительно заявила я. — Тогда я ещё успею вернуться и дослушать Рошьена.
Кэмерон остановился посреди комнаты с насмешливым выражением лица, недвусмысленно транслируя, что он совсем никуда не спешит. Его взгляд скользнул по кровати, я посмотрела туда же и оживлённо изогнула брови. К изголовью были привязаны две шёлковые ленты. Не те, которые использовала в своё время мнимая горничная. Другие, наполовину чёрные, наполовину красные.
Я одобрительно хмыкнула. Уже никуда не спеша, запрокинула голову, подставляя шею для поцелуя Кэмерона. Нежно-розовое свадебное платье, украшенное кружевами и жемчугом, вскоре оказалось на полу, а следом за ним нижняя юбка и корсет. Я осталась в тонких чулках и короткой шёлковой камизе, лишь слегка прикрывавшей колени. Причёску по-прежнему украшал флёр д'оранж, свадебный венок из белоснежных цветов померанцевого дерева.
Кэмерон шаг за шагом оттеснил меня к кровати. Уложил на неё, после чего неспешно обвязал запястья шёлковыми лентами. По телу пробежала дрожь предвкушения. Я из интереса подёргала руками. Крепко. Мог бы так сильно и не стараться.
А он уже стоял на коленях на кровати — в отличие от меня, почти полностью одетый, в сторону был откинут лишь сюртук. Подушечка указательного пальца медленно погладила мою щёку, спустилась по шее вниз и скользнула под вырез камизы. Я прикрыла глаза, откидывая голову назад. А Кэмерон вдруг спрыгнул с кровати, подхватил сюртук и, перекинув его через плечо, направился к выходу.
— Ну что ж, я пойду дослушаю выступление Рошьена, а ты пока отдыхай, — заявил этот наглец по дороге к двери.
— Кэмерон, не смей! — крикнула я, приподнимаясь, насколько того позволяли привязанные к изголовью руки. — Слышишь? Даже не вздумай!
Он шаг за шагом приближался к двери.
— Если ты это сделаешь, я пойду к королю и потребую у него согласия на развод! — заорала я. — И, узнав о ТАКОМ, он мне точно его даст!
Его рука легла на дверную ручку. Раздался лёгкий скрип… Ручка опустилась и вернулась в исходную позицию. Этот мерзавец всё-таки остался с моей стороны.
— Ты — последний негодяй! — выдохнула я, чуть-чуть успокаиваясь.
— Скажи лучше что-нибудь новое, — посоветовал Кэмерон, неспешно возвращаясь ко мне.
Сюртук он по-прежнему держал перекинутым через плечо.
— Что например? — огрызнулась я.
— Например, что страстно меня любишь и потому не собираешься думать в моих объятиях о том, как бы поскорее вернуться на чтения.
— Я страстно тебя люблю, — послушно, хотя и без выражения, подтвердила я, — и потому не собираюсь думать в твоих объятиях о чтениях. Вместо этого, — мой голос снова обрёл выразительность, — я буду думать исключительно о том, как бы поскорее тебя придушить.
— Это устраивает меня значительно больше, — удовлетворённо заявил Кэмерон.
После чего окончательно вернулся ко мне. В его руках откуда-то возникла ещё одна лента, такая же чёрно-красная, как и остальные. Не спрашивая мою точку зрения на этот счёт, он подошёл и завязал мне ею глаза.
— Эй, Кэмерон! — процедила я. — Если это опять какие-нибудь шуточки, и ты теперь собираешься сбежать, я тебе этого не прощу, имей в виду!
— Ш-ш-ш.
Его палец мягко прикоснулся к моим губам.
С этого момента я не могла видеть того, что происходит вокруг, и это вынудило меня целиком и полностью сосредоточиться на ощущениях. Я лишь успела уловить сквозь повязку кратковременную перемену в узоре света и тени, когда Кэмерон забрался на кровать. Почти сразу же я почувствовала, как его колени прикоснулись к внешней стороне моих бёдер. А потом его руки заскользили по моему телу. Пальцы скользнули вниз, повторяя округлости груди, которую облегала шёлковая камиза. Затем Кэмерон спустился к мои ногам. Снял чулок, поцеловал моё колено, голень, плавно погладил стопу. Проделал то же самое со второй ногой. Заставив меня изогнуть спину, поднял камизу почти до самой моей шеи, максимально обнажая тело.
Его прикосновения к моему животу, груди, бёдрам заполнили весь мой мир, лишённый сейчас зрительного восприятия. Я до боли закусила губу, отзываясь всем телом на движения Кэмерона. Они были дразняще медлительными, словно сам он никуда не торопился и ни в чём особенно не нуждался, а единственной его целью было довести меня до исступления. Но наступил момент, когда он стал избавляться от своей одежды, и та поспешность, с которой он это делал, треск ткани, сопровождавший раздевание, уведомил меня о его истинных чувствах. Теперь в движениях Кэмерона не осталось ни капли медлительности: они были резкими, порывистыми, жадными, а темп всё ускорялся и ускорялся.
Когда пришёл черёд полного расслабления, и моя голова покоилась на простыне рядом со съехавшей в сторону подушкой, Кэмерон освободил мои руки и развязал мне глаза.
