– В нехорошем, – лаконично отозвался Кэмерон, и как-то сразу стало понятно, что речь идет отнюдь не о надругательстве. – Кроме того, за Вуфолком следят, за особняком тоже. Так что, если понадобится, активные действия будут вопросом пятнадцати-двадцати минут.
– Что ж, хорошо, – кивнула я. – Возможно, тебе удастся взять их всех прежде, чем они приступят к собственным действиям.
Не удалось.
Самопожертвование должно преследоваться по закону. Оно деморализует тех, ради кого идут на жертвы.
Это был самый обыкновенный визит на ярмарку. Мы выезжали так приблизительно дважды в месяц. И в тот день, как много раз прежде, я надела платье Мирейи – на этот раз насыщенного синего цвета – и рыжий парик, а лицо спрятала под густой вуалью. В сопровождении еще нескольких фрейлин мы отправились в город.
На ярмарку приехали в карете. Принялись неспешно прохаживаться между прилавками, непринужденно болтая и периодически обсуждая тот или иной товар. Охрана следовала за нами, держась на почтительном расстоянии. Мирейя купила флакон духов, а Одри – несколько широких лент нежного сиреневого оттенка.
Все произошло очень быстро, едва мы оказались на самом краю площади. Несколько выстрелов, и двое наших охранников упали на землю и больше не шевелились. Крики, визг, толпа людей, еще не понимающих, куда бежать, но уже заметавшихся из стороны в сторону. Торговки, побежавшие, подхватив юбки. Пара ответных выстрелов, звук извлекаемой из ножен стали.
Я даже не поняла, как именно осталась одна. Кажется, фрейлины тоже бросились подальше от места схватки, я попыталась побежать вместе с ними, но тут меня самым бесцеремонным образом затолкали в поджидавшую рядом карету, запряженную четверкой черных лошадей. Едва я оказалась внутри, дверцу захлопнули, и карета тронулась с места.
Первым делом я попыталась выбраться наружу. Толкнула дверцу, несмотря на то что карета стремительно набирала ход. Ничего не вышло. Похоже, что дверца заперта и, ясное дело, не с внутренней стороны. Я кинулась ко второй, чуть не упав на ходу, так сильно раскачивался экипаж. Тот же результат.
Потирая ушибленные места – синяки грозили появиться и на руках, за которые меня резко тянули, и на коленях, на которые я приземлилась в карете, – я села и вжалась в стену, иначе рисковала снова упасть. Отдернула черную занавеску и выглянула в окно. Хоть это мне удалось. Вымостившие улицу камни и двухэтажные дома быстро убегали назад, словно испугавшись выстрелов, которые по-прежнему можно было слышать. Но все реже и реже, а вскоре они и вовсе стихли. Наверное, мы ушли от погони. А может быть, и нет. Возможно, ни у кого просто не осталось времени перезарядить пистолеты.
Трясло так, что я поняла: качка, знакомая мне по прежним поездкам, была просто детским лепетом. Городские улицы никак не подходили для такой бешеной скачки. Не знаю, как мы умудрялись вовремя поворачивать и никого не сбили по дороге. Впрочем, гарантий последнего не было. Порой карете доводилось накрениться так, что мне казалось, сейчас она перевернется. Но пока обходилось.
Я снова отчаянно толкнула дверь, лишь для того, чтобы в очередной раз убедиться: выбраться не удастся. Прикинула даже, нельзя ли пролезть в окошко. Выпрыгнуть на развившейся к этому моменту скорости было бы опасно, но я не боялась пойти на риск. Однако, увы, в такие маленькие окна мог бы пролезть лишь ребенок.
Еще прежде, чем мы выехали из города, карета остановилась. Я даже понадеялась, что у похитителей что-то пошло не так, но напрасно. Запиравшую дверцу защелку отодвинули, меня по-прежнему бесцеремонно вытянули наружу и тут же затолкнули в другую карету. Моментально захлопнули дверцу, заперли и ее, а кучер уже подстегивал лошадей. И я поняла, что теперь меня точно не найдут.
Ехали не слишком долго. Кареты поменяли на окраине города, и вскоре мы уже мчались по проселочной дороге. Скорость развили и вовсе небывалую. Я снова ждала, что карета вот-вот перевернется. И опять обошлось. Впрочем, кто знает, возможно, это к худшему.
Экипаж подкатил к негостеприимного вида дому, мрачно глядевшему на меня темными глазницами многочисленных окон. Меня быстро провели внутрь. Поскольку я не сопротивлялась и не пыталась спастись бегством – а какой в этом был бы смысл? – меня не трогали, не тянули за руки и даже не подталкивали в спину. Просто один человек шел впереди, указывая путь, и еще несколько шагали следом. Поднялись на второй этаж. Передо мной распахнули дверь. Впустили в комнату и заперли, ничего не сказав.
Оставшись одна, я огляделась. Обыкновенная комната обыкновенного дома. Довольно богатое убранство. Кровать, стол, стулья, шезлонг. Ковер, гардины, канделябр, запасные свечи. Даже какие-то безделушки на каминной полке. И зарешеченное окно. Я подошла и на всякий случай дернула решетку. Прочная. Усевшись на кровать, я сгорбила спину и подперла щеки ладонями. И что же теперь?
