Отчим получил за меня калым, не зная, что я замужем. У меня всего десять дней, чтобы развестись, иначе скандал опозорит нашу семью.У мужчины, с которым я заключила фиктивный брак, есть условие: за развод он хочет осуществить свои грязные сексуальные фантазии с моим участием.Он умеет искушать. Я повелась на его игру и не заметила, как очутилась… в постели с дьяволом.
У него теплые руки. Он оглаживает ладонями плечи, и мурашки бегут по коже. Его дыхание пахнет мятой, а кожа — терпким цитрусом. Тянусь за поцелуем, но чувствую прикосновение губ к мочке уха. Влажный язык лижет ложбинку за ней. Простое прикосновение — как разряд молнии.
Я пробую Его на вкус: пью огонь с кожи — воображаемый, но вполне осязаемый. Подушечки пальцев скользят по спине, очерчивая каждый позвонок. Волоски на груди щекочут мои затвердевшие соски. Приподнимаюсь на цыпочки и краду поцелуй, слегка прикусывая мягкую губу.
Короткий смешок. Одна ладонь ложится на затылок, другая — на поясницу. Он целует жадно, ненасытно, не позволяя перевести дыхание. Я почти теряю сознание от нехватки воздуха. Когда Он отстраняется, в ушах звенит, а голова кружится так, что я едва стою на ногах.
— Моя! — То ли шепот, то ли выдох.
Он подхватывает меня на руки и укладывает на кровать. Утопаю в чем-то мягком и воздушном, а спустя мгновение чувствую, как Он нависает надо мной. Твердый возбужденный член упирается в ногу, а Он ласкает языком соски. Сладкая нега разливается по телу, концентрируется внизу живота.
Впиваюсь ногтями в плечи. Он перемещается выше и втискивает колено между моих ног. Замираю, предвкушая долгожданный момент. Кровь прилила к промежности, там горячо и влажно. Головка члена надавливает на половые губы.
— Тамила!
Я не знаю, как Он выглядит. Когда открываю глаза, Он исчезает, растворяется в душной южной ночи. Он существует лишь в моих сновидениях.
— Чего? — хрипло спрашиваю я, с трудом узнав спросонья маму.
— Ты кричала во сне. Опять приснился кошмар?
— Да, — соглашаюсь я, до боли стискивая кулаки.
Этот момент был так близко! Если бы мама меня не разбудила…
— Принести воды?
— Да, спасибо.
Подхожу к распахнутому настежь окну. За москитной сеткой — сад. Поют цикады, в воздухе висит пряный запах ночного табака. Кожа липкая и горячая, как будто я на самом деле побывала в объятиях мужчины.
— Возьми. — Мама протягивает мне стакан с холодной водой. — Что тебе снилось, Тами?
— Не помню, — отвечаю я, напившись. — Что-то… страшное. Прости, что разбудила. Ахарат тоже проснулся?
— Нет. Нет… — Мама качает головой. — Я не спала.
— А тебе чего не спится?
— Так… Бессонница мучает, — обманывает она.
Знаю я ее бессонницу! Если ночью мама бродит по дому, ее что-то беспокоит. Что на этот раз? Дети вроде бы здоровы, дедушку Омара в гости не ждем. Муж? С Ахаратом нелегко, но маму он не обижает.
— Тами… — Мама гладит меня по плечу. — Все будет хорошо, Тами.
— Что… будет? — настораживаюсь я.
Ахарат давно грозится «устроить» мою жизнь. В его понимании это «выгодно выдать замуж». Выгодно ему, не мне. Я, конечно, товар залежалый, к тому же, испорченный, но «и на такую найдутся желающие». Может, я зря не воспринимала его слова всерьез?
— Все будет. — Голос у мамы дрожит. — Ты только не перечь сразу, подумай. Может, оно, и правда, к лучшему.
— Мама, о чем ты?!
— Тата! — В дверях моей комнаты появляется Ахарат, мамин муж. — Ты почему не спишь?
— Простите, — говорю я прежде, чем мама успевает ответить. — Мне приснился кошмар, и мама принесла мне воды. Простите, что разбудила.
Ахарату нравится, когда я выказываю ему уважение. А мама вечно смущается под его грозным взглядом. Не могу на это смотреть!
— Кошмар… — Ахарат брезгливо морщится. — Мужчина тебе нужен. Хороший секс — лучшее лекарство от кошмаров.
Это его обычная присказка, но каждый раз я вздрагиваю: он так близок к истине!
— Ложись спать, Тамила, — велит он мне. — Тата, пойдем. Завтра ей все расскажем.
И он думает, что я теперь усну?!
Впрочем, просить Ахарата бесполезно: он не меняет решений. Наверняка задумал очередное знакомство с потенциальным женихом. Свидание вслепую? Ничего, я умею отшивать мужчин. Если Ахарату невозможно объяснить, что замуж я не собираюсь, то воспользоваться проверенными методами мне никто не помешает.
Только отчего мама так беспокоится?
Накидываю легкий халат и на цыпочках выхожу из комнаты. В доме тишина, родители ушли в спальню. Детские в другом конце коридора, да и набегавшиеся за день братья спят так крепко, что их пушкой не разбудишь. К сожалению, подслушивать под дверью бесполезно, нужно выбраться в сад, под окно.
Шансы, что мама и отчим будут говорить обо мне, невелики, но попробовать стоит. Покинуть дом я могу только через окно кухни. Решетка на нем открывается, потому что это окно выходит в летнюю столовую, и так проще передавать туда еду и посуду. Дверь же заперта на огромный металлический крюк, который невозможно открыть бесшумно.
Подслушивать нехорошо, но я должна знать, что задумал Ахарат.
— Тата, Тата… — ворчит Ахарат. — Мы же обо всем договорились. Зачем себя изводишь?
— Я переживаю, хабиби. Ты же знаешь, Тамила воспитывалась иначе, — робко возражает мама.
— К сожалению, это так, — перебивает ее отчим. — Будь она моей дочерью, она уже была бы счастливой женой уважаемого человека.
— А если ее счастье не в замужестве?
— В чем же тогда, Тата? Сколько можно об этом говорить?
