В погоне за свободой и независимой жизнью юная Джейн де Вестон переодевается в мужское платье и бежит из дома, чтобы под видом юноши поступить в колледж и изучать латынь. Познакомившись по дороге с кембриджским наставником Дунканом, она не подозревает, что вместо тяги к знаниям он пробудит в ней совсем другие желания и заставит ее захотеть быть женщиной…
В покоях, где лежала роженица, было удушающе жарко.
Духота навалилась с самого утра, проникая сквозь темные занавеси, которыми были задрапированы окна замка, и смешиваясь с жаром очага, где всю ночь кипела вода.
Джейн подошла к окну и, с тоской подставив лицо лучам солнца, глотнула свежего воздуха. Может быть, позже получится улизнуть и прокатиться верхом.
— Джейн!
Она торопливо задернула занавесь.
— Да? — Сколько раз матери пришлось звать ее, прежде чем она услышала?
— Схватка прошла. Принеси Солей попить.
Джейн зачерпнула из таза, стоявшего в углу, холодной воды. Жаль, что она не умеет угадывать желания сестры так же чутко, как ее мать. Другие женщины словно обладали врожденным инстинктом, который подсказывал им, что делать, а она…
— Джейн!
Попугай сестры, взъерошив зеленые перья, затоптался на жердочке.
— Джейн! — проскрипел он снова, будто бы с укоризной.
Она повернулась к постели, где лежала сестра с животом огромным, будто гора. Схватки, накатывая волнами, терзали ее всю ночь напролет. С каждым разом промежуток между ними становился все короче, и Солей не успевала оправиться. Ее длинные черные волосы слиплись от пота, темно-лиловые глаза покраснели.
В дверях появился Джастин, ее супруг.
— Как она? Я могу чем-то помочь?
Превозмогая слабость, Солей повела рукой.
— Кыш. Не смотри на меня сейчас.
Ее мать подтолкнула его за порог.
— Ступай. Поиграй с братом в шахматы.
Он не двинулся с места.
— Оно всегда так бывает? — расслышала Джейн его встревоженный шепот.
— Первые роды всегда тяжелые, — не понижая голоса, ответила мать. — Помню, когда я рожала Солей, стояла самая короткая ночь в году, но мне она показалась вечностью.
Эта история ничуть его не утешила.
— Но она мучается столько часов.
— И промучается еще столько же, поверь. Такова женская доля. Если хочешь сделать что-то полезное, сходи разбуди повитуху. — Тронув его за рукав, она еле слышно прибавила: — И помолись Богородице.
Он вышел. Джейн невольно дернулась следом, но остановила себя. Он мужчина, а значит волен поступать по своему усмотрению. В отличие от нее. Она тоже хотела иметь право выбора — сходить ли за повитухой, поиграть в шахматы или, может, пролистать судебные бумаги Джастина, чем он иногда разрешал ей заниматься.
Она хотела быть где угодно, только не здесь.
— Джейн! Где вода?
Вздрогнув, она подошла к кровати и протянула плошку с водой. Сестра, от усталости не открывая глаз, на ощупь потянулась за ней, их руки столкнулись, и вся вода пролилась на постель. Солей тихо вскрикнула от неожиданности.
— Нет, ты погляди на нее! — рассердилась мать и обеспокоенно склонилась над старшей дочерью.
И Джейн поняла, что опять выставила себя совершенно никчемной.
— Погляди! — заверещал попугай. — Погляди!
— Утихни, — шикнула на него Джейн.
Она взялась вытирать простыни и нечаянно задела раздутый живот роженицы. Мать отобрала у нее полотенце и сама аккуратно промокнула воду.
— Лежи, Солей. Отдыхай. Все будет хорошо.
— Оно всегда так бывает? — шепотом спросила Джейн, забирая у матери мокрое полотенце.
— Нет. Ребенок торопится появиться на свет раньше времени, — шепнула она в ответ.
Не зная, чем еще заняться, чтобы опять не напортачить, Джейн направилась к двери, мечтая хоть ненадолго вырваться из тюрьмы родильных покоев.
— Я принесу свежие полотенца.
— Не уходи, — послышался голос Солей. — Спой для меня.
Метнув на младшую дочь предостерегающий взгляд, мать вышла в коридор за служанкой.
А Джейн, присев на краешек постели, запела. Увы, первые же ноты Sumer is icumen in застряли у нее в горле, и она понуро опустила голову.
— Видишь, даже петь у меня не получается.
— Ерунда. Мне приятно уже оттого, что моя маленькая сестричка рядом.
Пальцы Солей — тонкие, белые, изящные — переплелись с ее собственными, короткими и неуклюжими. Даже не верится, что эта красавица — ее родная сестра. Солей была такая женственная, такая грациозная, всегда приветливая.
Полная ее противоположность.
Джейн уныло посмотрела на свои широкие, обветренные ладони. Сегодня они не были перемазаны грязью и не пахли лошадиным потом лишь потому, что повитуха заставила ее вымыть руки, прежде чем допустить к роженице.
Она сочувственно сжала пальцы сестры.
— Тебе очень больно?
— Терпимо. — Солей слабо улыбнулась. — Но, боюсь, своего нареченного тебе придется встречать без меня.
Своего нареченного. Чужого человека, к которому ее привяжут на всю жизнь. Она и забыла, что он приезжает меньше чем через месяц. Точнее, пыталась забыть.
— Я не хочу замуж. — Она не такая, как ее сестра и мать. Быть женственной — чего, несомненно, потребует от нее муж — было для нее так же тягостно, как для других учить латынь.
— Я знаю. — Сестра ободряюще погладила ее по руке. — Но тебе уже семнадцать. Время давно пришло.
Джейн насупилась, и Солей шутливо ущипнула ее за выпяченную нижнюю губу.
