Я заметила, что отчищенная от снега тропа закончилась. В нескольких метрах под толстым снежным покрывалом посреди густого леса стоял дом, который можно было увидеть только в сказках. Небольшой деревянный с лесенкой и длинным крыльцом. В окнах мерцало что-то желтое.
По своему обыкновению, волк слез с лошади и подхватил меня на руки. Понес к дому, утопая в снегу по колено. И уже на крыльце опустил меня на ноги и стряхнул снег со своих штанин.
— Проходи, — открыл он деревянную дверь и впустил меня внутрь.
Небольшой коридор встретил теплом и уютом. Я разулась и прошла в единственную просторную комнату напротив. В глаза сразу бросился массивный камин, будто вытесанный из куска гранита. На черной шкуре стоял низкий столик с фруктами, сладостями и ароматным чаем. Рядом диван и два кресла, а на стенах канделябры с лампочками в форме свечей. Приятный глазу полумрак и треск костра завораживали.
Пока я разглядывала комнату, Мир подошел к комоду и поставил пластинку на граммофоне. Заиграла тихая спокойная мелодия.
Парень вышел из комнаты и вернулся уже в брюках и футболке. Мне стало невыносимо жарко, и я последовала его примеру. Сняла теплый дутый костюм и осталась в лосинах и тунике.
— Угощайся, — предложил он и сел на шкуру лицом к камину.
Я опустилась на пол напротив волка, наблюдая за тем, как он наполняет чашки горячим чаем. Впялилась в браслет на его руке и сердце зашлось от странного чувства предвкушения чего-то.
Снова мысли унеслись во вчерашний день и руки нервно затряслись. Я обняла ладонями чашку и перевела взгляд на огонь. Оборотень молчал, а я не знала, с чего начать. Пауза затянулась и волнение усилилось.
— Только здесь мы можем поговорить наедине, зная, что никто не побеспокоит, — разорвал гнетущую тишину его приятный голос.
— О чем будем говорить? — состроила недоуменный вид.
— Думаю, ты знаешь о чем, — улыбнулся он и коснулся браслета.
Я так разнервничалась, что почти залпом выпила чай, обжигая нёбо. С грохотом поставила чашку на блюдце и сглотнула ком в горле.
— Догадываюсь, — кивнула в ответ и опустила взгляд.
— Я тебя люблю.
Я резко посмотрела на Мирона и почувствовала, как у меня задергался глаз и вспотели ладони. Щеки обдало жаром и стало трудно дышать. Нервы окончательно сдавали. Это было настолько неожиданно, что я приоткрыла рот, а сказать ничего не смогла.
Он отстегнул браслет и повернул руку запястьем вверх, демонстрируя алую метку. Не знаю почему, но потянулась к ней и накрыла своей ладонью, чувствуя его горячую кожу. Посмотрела ему прямо в глаза и вздохнула, набираясь сил.
— Я понимаю, что значит эта метка для волка.
— Тогда ты должна знать, что теперь я буду жить для тебя и ради тебя. Я сделаю все, чтобы ты ответила взаимностью.
Его прекрасные искренние глаза смотрели на меня с надеждой и любовью. Он развернул ладонь и крепко взял меня за руку.
— Позволь мне заботиться о тебе, Дина.
Я почувствовала, как к горлу подступает новый ком. Холодный и липкий он заставил стиснуть зубы, чтобы сдержать накатывающие слезы.
Я почти впилась в кожу волка ногтями, когда первая слеза скатилась по щеке.
— Я не Дина, — сорвалась вторая слеза. — Я — Маргарита Ярцева. Жена Станислава Ярцева — вожака стаи серых волков…
Утопая в крепких объятиях белого волка, я рассказывала о своем прошлом все, как на исповеди. Меня будто прорвало. Я устала от вранья, страха и боли. Мне нужна была помощь, забота, поддержка и я нашла ее в парне, который случайно сбил меня на трассе и этим спас мне жизнь.
Он слушал меня внимательно, не перебивая вопросами. Смотрел в мои заплаканные глаза и не выпускал из рук, в которых я чувствовала себя в безопасности. А когда я закончила рассказ, он поправил выбившуюся прядь моих волос, нежным прикосновением смахнул слезу и произнес:
— Я сделаю так, что ты никогда к нему не вернешься. Никому ничего не говори и доверься мне.
Я кивнула, ощущая легкость, словно тяжелый камень упал с души. Как же трудно было носить в себе страшную тайну! Кто бы мог подумать, что такие простые слова из уст разноглазого парня вернут мне долгожданный покой? Я на самом деле перестала бояться. По крайней мере, здесь и сейчас. Мирон был прав. Кажется, стены этого дома, и правда лечат душу.
Я прижалась к его груди, положила голову на плечо и закрыла глаза, купаясь в неповторимом аромате белого волка. Я ощущала, как сильно бьется его сердце и руки дрожат, касаясь моей спины. Все его тело трепетало от нашего крепкого объятия. А я вздрагивала в ответ, одновременно ощущая к нему непреодолимую тягу и стеснение.
Замерла, когда он повернул голову и осторожно коснулся губами моей щеки. Почувствовала мурашки на коже и сердце забилось в груди, трепыхающейся в клетке птицей. Распахнув глаза, я отпряла от его плеча и посмотрела в разноцветные омуты, в которых как на бумаге читалось: «Все будет хорошо».