До чего же Стас поганая тварь, что даже после смерти нанес мне сокрушительный удар! Да такой сильный, что все наставления врача оказались мыльным пузырем. Моя истерзанная психика не выдержала этой новости и снова дала сбой.
— Сделайте мне аборт сейчас же! — подскочила я с кровати и вцепилась в белый халат врача. — Я не хочу этого ребенка! Пусть он умрет! — упала я перед ним на колени, и в палату ворвался персонал больницы.
Я билась в истерике о пол, когда меня скрутили и что-то вкололи. Это все походило на странный прерывистый сон. Когда я то приходила в себя, то снова начинала бесноваться против собственной воли, будто мной управляла какая-то сущность. И такой была моя реакция на любые воспоминания. А в какой-то из дней я услышала, как врач говорил медсестре, что меня необходимо перевести в психиатрию. Только тогда поняла, что если не возьму себя в руки, закончу свою новую жизнь в дурдоме.
Повернулась и спокойным голосом попросила о помощи, обещая, что сделаю все возможное, чтобы вернуться в себя. С этого дня началось мое моральное восстановление. Психологическая терапия и успокоительные препараты. Я выполняла все, что советовали врачи. Было трудно и порой невыносимо, но я старалась. Старалась ради волка, который ждал со мной встречи.
И вот настало утро, когда врач разрешил долгожданное свидание. Я сидела за столиком одиночной палаты и медленно пила воду из стакана, буравя дверь взглядом. А когда она открылась, и на пороге появился парень, который когда-то сбил меня на трассе и спас мою душу, сорвалась с места и кинулась в его объятия, отчаянно прижимаясь к его горячему телу. Старалась сдерживать нахлынувшие слезы, но как это сделать, когда два разноцветных любящих глаза смотрели на меня с трепетом? Мой родной! Все тот же запах, обволакивающий и чарующий.
— Привет, моя девочка, — все тот же волшебный томный голос, в котором я всегда находила покой.
Мы стояли вдвоем посреди казенной комнаты. Впервые полностью свободные. Целующиеся со всей нежностью, на которую могут быть способны обнаженные души. Плачущие от счастья, вытирающие слезы друг друга. Но даже этот самый долгожданный миг моей жизни не мог длиться вечно.
Реальность — жестокая сука! Бьет наотмашь по лицу и заставляет взглянуть страхам в лицо. И я сейчас на нее смотрела, обливаясь слезами.
— Я беременна от него и решила, что сделаю аборт, — сказала как есть своему волку.
— Нет, — ответил, даже секунды не думая над моими словами. — Родишь мне первенца. Я буду любить его всегда и уже люблю. Это наш ребенок, — поцеловал он меня в висок и снова прижал к себе. И только в этот момент все мои страхи, которые так старательно искореняли врачи, растворились в его бесконечной и бескорыстной любви.
— Держи его! Эй, Макс?!
Мальчик бежал со всех ног прямо в густой зеленый лес, удирая от кучки волчат, которые всегда находили повод задеть и раздразнить сына вожака стаи.
Он стеснялся принимать истинный облик, ведь отличался от других цветом шерсти.
Добежал до лесного домика и забежал внутрь, запирая за собой дверь. Подскочил к окну, с опаской выглядывая и выискивая обидчиков. Кто-то бросил в окно камешек и Максим спрятался за стеной, приводя учащенное дыхание в норму. Только здесь он чувствовал себя в безопасности.
— Опять они?
Он не сразу заметил младшую сестру, которая картинно разминала кучки.
— Отстань, Милка! — отмахнулся мальчишка.
— Сейчас я им задам! — бросилась к двери сестра и выбежала на крыльцо. — Эй! Вы! — перевоплотилась она в белоснежного волчонка и погнала кучку забияк.
Максимка тяжело вздохнул и разулся. Вошел в комнату, где у камина сидел отец, подкидывая дрова в огонь.
— Пап, ну почему я не такой, как они? — обиженно опустился с ним рядом на ковер, наблюдая за танцем пламени.
— Да как же не такой? — рассмеялся Мирон и обнял сына. — Вроде такой же волк. Разве нет?
— Но я серый, а они все белые. Они даже Милку боятся, а она младше меня!
— Твою сестру даже я боюсь, — заговорщически шепнул ему на ухо и улыбнулся. — А в том, что ты другого цвета, нет ничего страшного. Просто ты родился особенным. Единственный, кто не поменял окрас в связи с принадлежностью к клану. Когда-то ты займешь мое место и станешь вожаком, и тогда все волки станут серыми, даже мы с мамой, — потрепал его за волосы Мирон и заглянул в стальные глазенки. — Не расстраивайся, сынок, ты у меня самый сильный волк. Вот подрастешь и увидишь, что я был прав!
— Сколько можно вас ждать? Ужин стынет! Где Мила? — подбоченилась недовольная задержкой Маргарита Полонская, которую в белой стае за глаза прозвали филантропом потому, что все свое многомиллионное состояние потратила на благотворительность.
— Иди. Зови сестру, пока мать не разбушевалась, — рассмеялся вожак и подошел к жене, на чьей руке сверкнул браслет, подаренный мужем во время брачного обряда.
— Вот как их всех собрать? Никакой дисциплины! — возмутилась женщина и нарвалась на поцелуй.
Заулыбалась тому, с какой нежностью Мирон погладил ее округлившийся живот.