Меня выдали замуж за мужчину, которого совсем не помню. Чтобы вспомнить наши отношения, он поселяет меня в дом, где мы когда-то были счастливы. Я не вижу его лица, все время хожу в маске, когда он рядом. Ощущаю его через прикосновения, через голос и знакомый аромат дорогого парфюма.Но вместо знакомых голубых глаз в моей голове всплывает темный взгляд, заставляющий страдать и возвышающий на небеса.Но кто он такой? Моя единственная любовь? Пережиток прошлого? Или… совершенно незнакомый человек?
– Закрой глаза, – шепчет на ухо хриплый возбужденный голос.
Незамедлительно следую приказу, погружаясь в порочную темноту. Прислушиваюсь к своему дыханию, к телу, к своим желаниям, чувствую
– Ах…
Моя кожа пылает под
– Тише, Аманда. Ты же не хочешь, чтобы водитель услышал нас.
Мы несемся на бешенной скорости под барабанящий по машине дождь. Обстоятельства добавляют адреналина, мое тело требует грубых, настойчивых поцелуев, оно желает, чтобы он взял меня. Грубо, жестко, до боли. Как умеет только он.
Мои бедра инстинктивно двигаются по его каменной эрекции, спрятанной под брюками. Обычно мы сразу переходим к делу, но сейчас он дразнит меня, бьет языком по затвердевшим вершинкам груди, тянет мои длинные волосы назад, чтобы прогнулась сильнее и дала доступ к своему изнывающему по сексу и ласкам телу.
Я бы и так позволила взять меня здесь и сейчас, позволила бы утянуть в любую авантюру, лишь бы не вспоминать, что произошло полчаса назад в родительском доме.
Он резко останавливает свои ласки, убирает руки с моего тела и с волос. Может, что-то случилось? Нужно открыть глаза? Или…
– Не подглядывай, – приказывает он.
На заднем фоне, сквозь томную музыку в салоне, слышу ненавязчивый звон бокалов, а через пару мгновений мои губы касаются его. Поцелуи чувственные, уверенные и влажные. Его полные губы приоткрываются и позволяют сделать глоток белого полусладкого вина.
Маленькая капелька остается на моей нижней губе, сползает по подбородку, по шее, скрывается между двумя объемными холмами. Но ее моментально подхватывает влажный язык мужчины. Он ведет медленную дорожку от ложбинки между моими упругими полушариями до самой мочки уха. Прикусывает ее, тянет. Знает, что это моя эрогенная зона.
Я вся дрожу, горю, казалось, предел моего возбуждения достигнут. Ему остается только войти в меня. Через пару движений я взорвусь в его руках, он знает. Но почему медлит?
– Хочешь еще вина?
– Я хочу тебя, – шепчу умоляюще в любимые губы.
– Ты уже возбудилась?
Сквозь возбужденный шепот слышится раскат молнии, но он отходит на второй план, когда чуткие пальцы касаются моего живота и дразняще скользят вниз.
– Я… да…
– Если я проверю?
Его пальцы обводят бедра, собрав подол на талии, и резко проникают в трусики. Влажные. Буквально кричащие о готовности и желании. Представляю, как его длинные пальцы обволакивает моя влага, как он проникает меня до последней фаланги и двигает ими внутри. А я выгибаюсь навстречу, нагло кричу в его рот. Кричу до тех пор, пока нон не выбьет из меня оргазм одними пальцами.
– Ах, да…
– Тихо, – приказывает он и вводит сразу два пальца в мою мокрую промежность. Двигает ими так быстро, что я вот-вот готова кончить. Разразиться здесь и сейчас как молния за окном…
Слышу, нет, чувствую, как он улыбается, глядя на меня. Его резко, прерывистое дыхание опускается на мои губы. Они чуть полноватые, четко очерченные. Мне не нужно сосредотачиваться, чтобы представить их. Они красивые. Он красивый. Лучше перед глазами будут сочные мужские губы, нежели недовольные лица моих родственников. А в ушах пусть лучше слышится прерывистое мужское дыхание, чем громкое, раскатистое ругательство, как молния за окном.
– Нравится? – спрашивает он, продолжая трахать меня пальцами.
– Да…
– А так? – большой палец опускается на чувствительную горошинку клитора и крутит… вокруг… слегка надавливает.
Молча цепляюсь за его шею, царапая кожу, выгибаюсь навстречу его пальцам. Под ладонями чувствую маленькие дорожки пота, которые хочется слизать языком. Пробираюсь под шелковую рубашку к крепкой, напряженной спине. К бугрящимся мышцам, которые люблю гладить, ласкать, целовать.
До нашего убежища осталось совсем немного. Скоро мы полностью отдадимся страсти, не вспоминая о произошедшем. Не вспоминая, что родители выгнали нас из дома и не желали больше видеть. Я растворюсь в эмоциях и любви к нему, заставлю трахать меня пока мышцы не начнут болеть.
– Скажи, что любишь меня, – раздается приказ хриплым голосом.
– Люблю.
– Сильно?
– Больше всех на свете.
С детства. Хочу сказать с детства, но вовремя останавливаюсь…
– Кончай, Аманда. Кончай…
