Подводя итог нашей беседы, можно сказать, что Московский интеллектуально-деловой клуб (Клуб Н. И. Рыжкова) решает очень важную социальную и политическую задачу: объединяя в своих рядах наиболее видных представителей науки, культуры, образования, руководителей крупных производств, бизнеса, с одной стороны, мы даём им возможность получения уникальной информации и делового общения, с другой – возможность общения, человеческого, личностного. И тот пример, который я привёл, отвечая на первый ваш вопрос, я имею в виду разговор с генералом армии Филиппом Денисовичем Бобковым, не единичен. Ведь мы все постоянно общаемся между собой, совместно отмечаем главные праздники, юбилеи. И это стало доброй традицией, даже необходимостью. Мы также активно участвуем в деятельности предприятий членов нашего клуба. В целом это создаёт очень благожелательную, творческую обстановку. Вообще в этом смысле жизнь и деятельность нашего клуба отражают те исконные артельные принципы, которые всегда были присущи русской жизни, вообще жизни большей части общества России.
B. C. Что ж, Михаил Иванович, позвольте ещё раз поздравить всех членов вашего замечательного клуба с пятнадцатилетием. Пожелать и впредь творить много добрых дел во благо нашей горячо любимой Родины – России. И спасибо за столь подробное и интересное интервью.
Москва. 18 октября 2007 г.<p>Черноморский флот России никогда не уйдёт из Севастополя</p>Игорь Владимирович Касатонов не только адмирал русского военно-морского флота, но по праву и его гордость. Сын прославленного адмирала, Героя Советского Союза В. А. Касатонова, он олицетворяет собой мужество, опыт, стойкость морского офицера – патриота России. И то, что у нас оказался сохраненным флот на Чёрном море, в Севастополе – это, безусловно, заслуга Игоря Владимировича, командовавшего этим флотом в 1991–1992 гг. (Затем с 1992 по 1999 гг. Касатонов – первый заместитель главкома ВМФ). Благодаря его же упорству и ответственности, Россия сейчас имеет такой современный корабль, как тяжёлый атомный ракетный крейсер «Пётр Великий».
Когда мне приходилось раньше (да и теперь приходится не реже) разговаривать с бывшими военными, я всегда им задавал и задаю один и тот же вопрос – почему вы с такой лёгкостью изменили присяге, сдали свои позиции в бывших союзных республиках и, побросав свои части, вооружение, казармы, жилища, наконец, оказались на положении изгоев в России, превратились в беженцев. И почти всегда слышу в ответ упрёк, сводящийся к двум постулатам – «ты ничего не понимаешь» и «потому, что не было приказа защищать нашу военную собственность, не было принято своевременно политического решения»[1]. Конечно, произошедшее бегство – это определённый феномен в нашей истории, в котором ещё придётся разобраться потомкам. Но я помню и другое, как в те же разрушительные годы, годы хаоса и нестабильности, твёрдо, с позиции державности и исторической ответственности звучало из Севастополя, города русской славы, в одночасье ставшего далёким заграничным, слово русского адмирала Касатонова. С какой жадностью я тогда слушал его интервью, читал его статьи в «Советской России».
