— Вот прям-таки и нет? Совсем-совсем никакого? — деловито заинтересовался хозяин харчевни.
— Совсем, — твёрдо ответил оборотень. — Так что говорят-то, почтенный? Скоро воины императорские завоевателей восвояси погонят али как? Домой уж больно хочется, настранствовались мы, пора и честь знать.
— Дык кто ж их знает, — пожал плечами хозяин. — Сказывают, у Прибрежного тракта разбили они наших, теперь туда резервные легионы маршируют. А тут, у Северного, вроде как наоборот.
И тут же засуетился.
— Ну да вы присаживайтесь, господа, присаживайтесь, устали, поди, с дороги-то. Да и стол уж накрыт.
— Ты, хозяин ласковый, рассказывать-то не забывай, — степенно усаживаясь за стол, напомнил купец. — Что это за захватчики, откудова пришли, чего нать им…
Сказано это было так, что даже я почти поверила, что купец и вправду пришёл с юга и ничего не знает о вторжении.
— Что тут сказывать, — вздохнул хозяин. — Кто они и откудова, не знает никто. Налетели неожиданно, города торговые первыми пали — там же порты, народу видимо-невидимо, а защиты никакой. По ранней весне туда гарнизоны наши отправили, магика беглого искать, вот они, значится, оборониться-то попытались, да мало их было. Магики, что с ними пошли, вроде как дольше продержались, всё народ бегущий прикрывали, да тоже не сдюжили — налётчики эти своих колдунов привели, да таких, что наши рядом с ними как дети малые, беспомощные оказались.
— А бароны? — уточнил Влад.
— А что бароны? Отсиживаться за стенами не стали, собрали ополченцев, да куда там. Разбили и их, замки разграбили, молодых в полон, стариков и детей замучили до смерти, девок снасильничали — проходил тут один бежанин баронский, сказывал, полночи визг далеко окрест замка разносился. Жёнка его там осталась, только дочку спасти успел. А сам седой весь, хоть и молодой…
Оборотень стиснул зубы так, что они захрустели.
— А что за колдуны у них такие, что даже магики с ними не справились? — вмешалась я.
— Страшные у них колдуны, не к вечеру будь они помянуты — округлил глаза хозяин. — Молниями повелевают. Лупят ими, точно устали не знают, коли в человека попадут, так одни угольки остаются, а ежели в дом — так развалины. Кличут их эти мерзавцы командорами, почести разные воздают.
— Так, может, они и вправду командоры? То есть командиры, по-нашему если.
— Может, и так. Даже скорее всего так, мнится мне. Уж больно могучи, — кивнул хозяин и, воспользовавшись короткой заминкой, когда все мы озадаченно переглянулись, услышав про командоров, вновь перехватил инициативу задавать вопросы. — А чегой-то, господа хорошие, ваш спутник-то всё молчит да молчит, как не свой?
— Блаженный он, — прогудел купец.
— А чего с вами делает?
— Дык куда ж я его дену? Брат он мне троюродный, родители его, старики, второй год как от болезни скончались, никого у сиротинушки не осталось. Хотел было в богадельню отвезти, да родной он мне, пожалел.
Купец, сохраняя на лице честнейшее выражение родственной любви, потрепал беловолосого по голове. Маг скорчил недовольную гримасу и отдёрнулся было, но, поймав мой успокаивающий взгляд, расслабился.
Как дитя малое, честное слово. Но хотя бы уже не силой приходится его за собой таскать, как в первые дни, когда только его нашли. Наоборот, теперь маг, точно собачка, всюду старался увязаться за мной и дальше пары шагов не отходил, а если отходила я, то беловолосый начинал невнятно ныть и не прекращал, пока я вновь не появлялась в поле его зрения. К Владу он, при этом, относился гораздо равнодушнее, а уж наш попутчик и вовсе не вызывал у него совершенно никаких эмоций.
Торговец, не обратив внимания на поведение мага, продолжил:
— Везде со мной путешествует. Иной раз даже помогает, ну там подай-принеси и всё такое прочее.
— Эк повезло ему с тобой, купец, — одобрительно закивал хозяин. — Или тебе с ним — блаженные, сказывают, удачу приносят, ежели не буйные.
— Приносят, как есть приносят, — охотно согласился торговец, бросая на нас с Владом многозначительный взгляд. — Да такую, что и поверить трудно бывает.
Мы, конечно, поняли, что за удачу имел в виду торговец. А хозяину харчевни оставалось довольствоваться лишь совершенно непонятными ему намёками да красивой, но насквозь ложной историей про провинции — Влад и купец точно отыгрывали перед зрителями прекрасно отрепетированную сцену, на ходу придумывая подробности путешествия и с воодушевлением, чуть ли не взахлёб, перебивая друг друга, чтоб самолично рассказать тот или иной «смешной эпизод». Мне же оставалось лишь тихо сидеть за столом, прислушиваясь к их разговору, да поглядывать за беловолосым, чтоб снова палец в кипяток не опустил или чего иного не удумал.
Заночевали в той же комнатушке. Хозяин, которому купец, разумеется, немало заплатил за такое радушие и гостеприимство, приволок откуда-то вполне приличные соломенные матрасы, так что ночь мы провели в тепле и под крышей.
