Помимо общегосударственной, общереспубликанской и т.д. истории, в каждом населенном пункте Страны происходит своя, местная история, которая очень похожа на всю нашу великую историю. До такой степени похожа, что местные жители часто их путают. Например, основатель нового строя товарищ Хлюпиков был точной копией Ленина. Бородку отпустил. Лысину выщипал. Даже на работу стал на броневике ездить. И все бумажки писал. Сядет, бывало, где-нибудь в туалете или на лестнице /прост был товарищ Хлюпиков, как сама правда/ и пишет что-нибудь историческое. Например, пишет записочку в райком товарищу Сверчкову. Так мол и так, объявляю вам выговор за то, что повысили мне зарплату на три рубля в такой момент, когда... И тут же блестящий анализ всей международной обстановки от Китая до Алтая, как говорится. И всей внутренней. А в приписочке — грандиозный план электрификации всего города. И личную просьбу покормить писателей. Пописывал товарищ Хлюпиков и бумажечки насчет расстрелять и к стенке поставить. Но то было вынуждено обстоятельствами. Не то что потом у бывшего товарища Пузикова, сменившего товарища Хлюпикова после того, как... А товарищ Пузиков был точной копией Сталина. Тоже трубку курил. Усы носил. И говорил с акцентом. И по меньшей мере треть жителей города велел расстрелять или к стенке поставить. И все остальное тут было и есть, как везде и в целом. Свои великие стройки, мероприятия, юбилеи, культы, разоблачения, достижения, демонстрации и т.д. И конечно же, свои почины, инициативы, трудовые вахты и т.д. Все это вы можете прочитать подробнейшим образом в недавно изданной «Истории Вождянска». Есть там и специальная глава, посвященная жизни и деятельности выдающегося партийного и государственного деятеля товарища Сусликова.
После той знаменитой инициативы / о ней надо будет еще сказать особо/ товарища Сусликова выбрали сначала председателем Месткома ЧМО, а затем — в партийное бюро, где ему поручили самую незатейливую работу — собирать партийные взносы. Хотя и прогремел человек на весь город, и связи есть, но нельзя же такому лаптю и болвану доверить что-то серьезное. Дурак же дураком. Любое серьезное дело завалит. Пока раскачается и шевельнет извилиной /если таковая у него вообще имеется/, так вся работа прахом пойдет. Не обращай на них внимания, старик, говорил Корытов. Пусть себе бегают, суетятся. А толку-то что из их беготни?Надо держать себя солидно. Не переживай, сказал тесть, все идет как надо. Ты знаешь, с чего я начинал? Я, брат, печки топил в райисполкоме, письма разносил. Даже нужник секретарю чистил. Ну, будь здоров! За твои успехи!
К этому времени супруга Сусликова уже донашивала в чреве второго младенца, который обещал /судя по огромному животу/ быть богатырем, в отличие от их первенца, чахлого, апатичного, белобрысого, как две капли воды похожего на самого Сусликова. Осмотрев однажды /с удовлетворением/ свою раздавшуюся во всех частях /и в плечах, и в талии, и в бедрах/ супругу, Сусликов признался себе, что значит есть в нем некое незаурядное начало, если такая бабенция /или даже бабища/ полюбила его и навеки связала с ним свою судьбу. А ведь вполне могла тогда выйти за капитана милиции, который скоро наверняка станет начальником отделения. И решил Сусликов, что отныне он уже не будет ходить в Петьках и Сусликах. Отныне и навеки он будет Петр Степанович Сусликов.
Диссертацию Сусликов защитил без особого блеска, но спокойно и солидно. На банкете присутствовали все высшие чины научной интеллигенции города, видные деятели партии и правительства города, сам Митрофан Лукич, ставший, как и следовало ожидать, вторым секретарем горкома партии.
А в следующем году Сусликов был снова единогласно избран в партком ЧМО. На сей раз он стал секретарем. Это была уже весьма серьезная заявка. Заместитель председателя Городского Совета, ведающий жилищными делами, сам подъехал к Сусликову и предложил поменять квартиру на другую, более соответствующую, как он выразился, текущему моменту.
Смутьяны
