Нашу философию на Западе критикуют довольно много, говорит Философ. Но совершенно напрасно. Ее надо игнорировать. Это было бы самой острой ее критикой. Причем, критикуют ее так, что она от этого только выигрывает. Среди ее критиков-профессионалов считается аксиомой, что для критики надо брать лучшие работы по нашей философии и первоисточники. А первоисточники и «лучшие образцы» появились в определенной культурной среде, заимствовали девяносто девять процентов мысли из нее, отразили в себе ее. Так, Маркс без зазрений совести тянул у Гегеля и Канта, а Энгельс и Ленин — у всех без разбора. Так что рассматриваемый принцип критики ведет к тому, что критикуется не суть марксисткой философии и ее оригинальное содержание, а лишь отражение ее в окружающей среде, которая, естественно, на много порядков выше ее в интеллектуальном отношении. Настоящая суть и оригинальность марксисткой философии, однако, выражена не в первоисточниках и классических образцах ее текстов, а в самых популярных учебниках. Тысячи умов в течение столетий поработали над горой текстов, прежде чем вышелушили из нее ее «рациональное» содержание. Учебники по марксистской философии — это есть ее самая глубокая мудрость. Причем, нет никакой разницы между типами учебников, — для университетов, технических вузов, техникумов, домохозяек и т.д. По уровню интеллекта они все одинаковы, — они все суть вершина марксистской мысли. И если уж серьезно критиковать марксистскую философию, то надо критиковать именно последнее ее слово, ее реальные вершины, ее конечные продукты, а не смутные зародыши. Глядя на щенка, еще можно «предсказывать» ему будущее гиганта. Но если взять то, что выросло из этого щенка, то не остается иллюзий: выросла карликовая паршивая собачонка.
Из хроник КГ
Когда мы говорим об отрицательных явлениях в жизни нашей Страны, нам часто возражают: в прошлом и теперь на Западе имели и имеют место аналогичные явления. Но разве мы это отрицаем? Пусть так. Но разве из этого следует, что этих явлений у нас нет? Они — эмпирически данный факт. Чего же от нас в таком случае хотят? Чтобы мы не обращали на них внимания? Такое желание понятно, если оно исходит из среды власть имущих и привилегированных слоев нашего общества. Но оно выглядит по меньшей мере странным, когда исходит из среды «мыслящих» и «передовых» слоев Страны и Запада. Суть дела в данном случае состоит в том, что коммунизм претендует на преодоление всех принципиальных трудностей западной цивилизации.
Он претендует также на сохранение и преумножение всех достоинств западной цивилизации, на то, чтобы стать обществом всеобщего благоденствия и процветания. Вполне законно встает вопрос: а что из себя на деле представляет этот выход из трудностей западной цивилизации? Сохраняет ли он достоинства последней? Является ли он на самом деле таким, как его изображают его идеологи и поклонники? И с этой точки зрения акцентирование внимания на отрицательных явлениях жизни Страны и исследование их есть вполне естественный аспект в стремлении найти ответы на эти вопросы.
Общеизвестно, что наши недостатки суть продолжения наших достоинств, а достоинства — продолжения наших недостатков. Это правило применимо и к общественным организациям. Утрата каких-то недостатков западной цивилизации не может обойтись без утраты каких-то координированных с ними достоинств, а приобретение обществом достоинств коммунизма невозможно без приобретения неразрывно связанных с ними недостатков. И нам, надо думать, будет небесполезно узнать имеющиеся здесь необходимые координации, чтобы решить для себя проблему: а стоит ли игра свеч? Кто реально выгадывает и кто проигрывает от такой смены социального строя? Насколько прочны эти выгоды и потери? В общем, пора поставить вопрос о выгодах и потерях происходящей эволюции общества действительно на уровень обобщения социальной практики человечества.
Враг
