На нашей лестничной площадке, прямо напротив нашей квартиры жил один инженер. Молодой еше. Сейчас он умер. С перепоя. Говорят, печень. Когда мы тут поселились, он еще в норме был. Но случились какие-то неприятности на работе. То ли он у кого-то что-то позаимствовал, то ли у него позаимствовали. Кто их там разберет?! Мне он говорил, что его изобретение присвоил начальник конструкторского бюро с холуями. Премию отхватили. А его даже из списка вычеркнули. И подтасовали дело так, будто он у них что-то стянул. Может быть и так, кто их знает. У нас это — обычное дело. К этому привыкать пора. Выдержку иметь надо. А он запил. И покатился. Скандалы, вытрезвитель, пятнадцать суток за хулиганство. Уволили. Устроился в какую-то артель. А там — левые заработки. Пьянки. И стал парень хроническим алкоголиком. Лечили — не помогло. Пропивал все, что под руку попадалось. Занимал у всех подряд мелочь. И не отдавал, конечно. Жена у него — женщина в современном стиле. Кажется, художница. Тоже выпить не дура. Один раз я сам видел, как она вдвоем с подругой бутылку коньяка опустошила. Дома всегда посторонние мужчины и женщины. А у них дочка, лет четырнадцати. И все у нее на глазах. Жалко девчонку. Мы с женой ее подкармливали. А иногда она и ночевала у нас на диване в гостиной.
Однажды инженер попросил занять ему рубль до получки. Какая там получка?! Знаем мы эту «получку»! Я отказал. Тогда он предложил мне за трешку устроить переспать с его женой. Я, конечно, возмутился. Но он не отставал. Ты, говорит, мужик еще в силе, а баба твоя — старая калоша. Неужели, мол, не надоела? А моя жена, говорит, девочка что надо. Потаскуха, конечно. Но это пустяки. А кто теперь не потаскуха? Ты, говорит, гони мне трешку, а ей купи духи или трусики. А остальное, мол, я устрою. Я некоторое время колебался. А потом подумал: жизнь уходит, все мужики имеют кучу любовниц, а я, как дурак, с одной бабой волынюсь. Не такая уж она калоша, это он напрасно. Но далеко уже не молодая. И я согласился. И получилось все до ужаса просто. Мы остались вдвоем. Она сказала похабное слово. Мол, будем ..., что ли?! У меня сначала от неожиданности даже аппетит пропал. Но когда она разделась, я пришел в норму. В общем, справился как следует. Она даже похвалила. Сказала, что хотя я на вид дохлая крыса, а в постели вроде бы ничего, терпеть можно.
Инженеру понравилось таким путем выкачивать из меня трешки и пятерки. Но мне уже надоело. Я, говорю, не в том возрасте, чтобы двух баб обслуживать. Хватит. Тогда-то он и предложил мне за приличную сумму /рублей пятьсот запросил, мерзавец/ дочку устроить. Все равно, говорит, девка созрела. Все равно, говорит, ей долго целкой ходить не дадут. Либо ребята из школы изнасилуют. Либо пройдоха какой из приятелей жены. Там один уже давно на нее прицеливается. Лысый такой, видел, небось? Я, конечно, понимал, чем пахнет такая авантюра. И решительно отказался. Но мысль насчет девочки из головы уже не выходила. Как говорил сам Маркс, ничто человеческое мне не чуждо. Я стал приглядываться к девочке. А инженер не отстает. Как встретимся, опять тот же разговор заводит. И сумму скинул до трехсот. Говорит, задолжал он одному подонку. Если не вернет, тот ему нож в пузо воткнет. Угрожает. До зарезу три сотни нужны!
Вот какая история закрутилась! А девчонка, как назло, заходит к нам. Вопросы задает. Когда телевизор смотрим, ногой прижимается. А то и грудью. Я чувствую, ее и даром взять можно. Но страшновато. Случись что — беды не оберешься. Опасно. Несовершеннолетняя. Правда, в уголовном кодексе речь идет о детях, не достигших половой зрелости. А эта девчонка явно достигла. Надо, думаю, проверить!
И проверил. Случилось это так. Жена уехала к родственникам. По телевизору фильм интересный передавали. Детектив многосерийный. Я только устроился поудобнее на диване, как звонок. Открываю — она. Сейчас, говорит, детектив будет, а у них гости. Нельзя ли, мол,... Конечно, говорю, можно. Проходи, говорю, садись. Вот сюда! И посадил ее рядом. Начался фильм. И как-то само собой получилось, что обнял я ее. Не сопротивляется. Я дальше. Пощупал грудь. Ого! Ничего себе! Не то что у моей «старой калоши». Потом коленки потрогал. И так дальше. Честно говорю, только руками трогал. Гладил, но не больше. Очень мне хотелось сделать больше, давно я такого состояния не испытывал, но все же я нашел в себе силы удержаться. И предчувствие было нехорошее какое-то.
