Жарко. Как в аду, откуда нет возможности вырваться. Постоянно трогают чьи-то мертвенно-холодные руки. Лоб, щеки, шею. Перед глазами образы чужих людей, невнятные бормотание и среди всего этого удушающий запах отваров, пота и… крови? Именно. В нос ударял кисловато-металлический запах крови, сладковатый и отталкивающий. Временами кожу будто опаляло языками пламени, но это чувство вскоре сменялось танцующим на коже обжигающим льдом. Гулко стучало сердце в груди, вызывая чужие крики, или мне только казалось? Не помню. Всё перемешалось настолько, что я уже не понимала, жива ли я ещё. Единственное, чего мне больше всего хотелось – воды. Я просила, умоляла, требовала, угрожала спалить всё вокруг, но вместо чистой, утоляющей жажду, вожделенной воды, мне вливали в рот какие-то травяные напитки, смачивали губы, но воды не давали.
Открыть глаза я по-прежнему не могла. Сознание всё время плавало, позволяя уловить лишь отголоски происходящего. Чей-то жаркий шёпот, обещающий золотые горы и звёзды с неба, лишь бы я уже начала выздоравливать.
– Воды… – умоляла я, когда, наконец, находила силы. Но вместо мужского раскаянного голоса, уже слышала строгий женский, говорящий, что нельзя. И снова отвары.
Жарко. Холодно. Душно. Тошно. Невыносимо хочется пить.
В очередной раз, выплывая из темноты, слышу шёпот, чувствую властное прикосновение к руке.
– Сава, возвращайся скорее. Я для тебя всё, что хочешь, сделаю. Хочешь, я возьму отпуск, и мы отправимся в свадебное путешествие? Я могу показать тебе границы северных земель. Там сейчас очень красиво. Горы, снег, свежий воздух…
– Я хочу воды. Хотя бы немножко… – произносят мои растрескавшиеся губы, едва слышным жалобным хрипом. – Пожалуйста.
Чувствую, как чужая ладонь вздрагивает.
– Сава. Девочка моя… Сколько угодно можешь выпить…
– Нельзя! – перебивает уже ненавистный голос. – Отвар в кувшине, им и поите.
С горем пополам приоткрыла глаза, выпустив на свободу скопившуюся обиду в виде слёз, но в помещении с неприятным запахом, я могла видеть только размазанные силуэты.
Почему мне нельзя обычной воды?
– Воды, – упрямо шепчу я, цепляясь за горячую ладонь, как за спасательный круг.
– Какая неугомонная, – рычит женщина. – Тебе нельзя.
И тут я слышу рядом с собой рык, не то зверя, не то… демона, от которого мурашки толпой промчались вдоль позвоночника.
– Как давно она просит пить?!
В ответ раздалось невнятное бормотание, что-то о том, что в таком состоянии нельзя употреблять чистую воду. Вроде как, плохо воздействует на какой-то там фон. А следом ещё более грозный рык, после которого уже через минуту к моим губам был поднесён стакан с вожделенной жидкостью.
Затылок поддерживает широкая мужская ладонь, массируя кожу большим пальцем. Делаю большие торопливые глотки, чувствуя, как тонкие струйки, прокатываются по подбородку, срываясь на кожу груди. И вода заканчивается раньше, чем успеваю подумать, что мне этого не хватило.
– Ещё. – Требую уже нормальным голосом.
Во рту уже нет сухости, но внутренности горят. Вельзевул молча протянул к моим губам вторую порцию, но и её вскоре не стало. С третьим стаканом, я чувствовала себя более живой. Когда напилась вдоволь, меня опустили обратно на подушки. Окружение начало приобретать четкие очертания, пожар в груди погас, и меня неумолимо утаскивало в мир сновидений.
– Поправляйся, – услышала тихий шепот перед тем, как окончательно провалится в сон.
