Ее смуглое лицо все мокрое от дождя, а черные, когда-то блестящие локоны волос, сбились в один сплошной колтун. Вся одежда, как и моя покрылась слоем жидкой смеси песка, пыли и ржавой глины. Сколько мы уже носимся по территории фракции Бесстрашия, не знаю, время превратилось во что-то неизмеримое. Силы почти на исходе, но затянутое тяжелыми, свинцовыми тучами небо, сверху донизу распарывает яркая молния и прерывистый раскат грома придает нам прыти, вместе с подгоняющими в спину порывами ветра. Нырок в узкий люк, потом — ползком. Далее — лабиринт «змейка», лестница, завал, отвесные стенки, лазы, висящие бревна… Потом, забраться по висящим покрышкам, спрыгнуть вниз, подтянуться на канате. Выдохнули, а впереди — новое испытание. Наконец, долгожданный финиш. И мы не самые последние.
Качающееся бревно, разваленный мост, забор с гнездами и выступами, рвы, макеты зданий, лестницы и канаты… Мы не на месте активных боевых действий, а на полосе препятствий лагеря Бесстрашных. Фу-ух, теперь бы вздохнуть, еще… легкие печет, ноги подкашиваются. С облегчением приваливаюсь к стене, тряся уставшими конечностями, рядом с Питером, он порядком вымотан, но не перестает зубоскалить. Конечно ж, поганец финишировал в первых рядах и почувствовал себя в относительной безопасности.
— Эй! Размокший Сухарь, хочешь чайку? — издевательски кричит он финиширующей Трис. — А, может, полотенце принести?
Трис заваливается сбоку, тяжело дыша, отмахиваясь от докуки.
— Ты как? Живая? — поддерживаем ее с Кристиной под руки.
— Кажется, да! — и улыбается. — Мы справились.
Неофиты тяжело дышат, с присвистом, облегченно постанывают, размазываясь по стенам для минутного отдыха, ожидая остальных. Завершают бешеный аттракцион Майра и отчаянно хромающий Андре.
— Только самый сочувствующий и мягкий лидер, может устроить такую тренировку в ливень, — тихонько бурчу я девчонкам. Они лишь согласно кивают.
Сам же командир, удобно расположившись возле железной балки, со смаком затягивается сигаретой, сплевывает крошку курева с кончика языка и, выпуская струю дыма, откровенно скучал, не добро посматривая по сторонам, выражая всем своим видом лишь пренебрежение к подчиненным. Уверена, он считает, что на новобранцев не стоит тратить своего драгоценного времени и все несколько часов тренировки, вальяжно облеплял всевозможные спортивные снаряды во дворе, в то время как Фор, активно участвовал в нашем пробеге по залитой дождем полосе, месил грязь под ногами, вместе с еле двигающимися неофитами, на своем примере показывая насколько мы должны быть выносливыми.
— В чем дело? — оживившись при виде замешкавшегося неофита, нарочито спокойным голосом спрашивает командир, видя, как морщится от боли парень. — Ты пришел последним. Тебе что, больно?
— Да! — тут же попадает Андре в ловушку. — Я ногу подвернул, мне нужно в лазарет.
— Да ладно, — Эрик довольно оскалился. — А руки у тебя не болят, сопляк? — уже откровенно издевается он, толкая парня на землю, и надавливает своим ботинком ему на спину. — Упор лежа принять, сто отжиманий, грудь к земле, руки выпрямляй, — рявкает командир.
Мы молча наблюдаем за наказанием, не смея встревать. Это опасно. Никто не смеет перечить Эрику. Он жестокий и безжалостный хищник с изощренной фантазией, не прощающий слабости и неповиновения. В этом уже смогли убедиться многие инициируемые. Он подвесил Кристину над пропастью за то, что она посмела сдаться в учебном спарринге Молли, самой крупной и мощной из всех перешедших неофиток. Дрю поплатился за свой несдержанный язык, карабкаясь без страховки по скалодрому, до самого верха Ямы. А довольно щуплый бывший эрудит, Лукас, оказавшийся против меня на ринге, опрометчиво заявил лидеру:
— Я не буду с ней драться. Она мне в пупок дышит.
И это он зря…
— Хорошо, — покладисто согласился Эрик. — Тогда я займу ее место.
И отправил парня на больничную койку, и в самый низ красной зоны рейтинга. А меня, командир удостоил презрительными насмешками:
— Ты такая жалкая дрянь! Мелкая, слабая, никчемная! — выплевывал мне в лицо лидер, что я только диву давалась. Вот вроде бы еще ничего не успела наворотить, а столько агрессии. — Тебя даже бить никто не хочет. Ты вылетишь к афракционерам. Здесь не место убогим и трусам.
Я же молча проглатывала оскорбления, злобно посверкивая глазами, намертво сцепив зубы и прикусив язык, чтобы ни в коем случае не показать ему свою слабость и не стать его новой жертвой.
— Какого хера вы тут встали? — командир переключил свое внимание с уже еле дышащего Андре на нас. Все, наигрался! У игрушки сели батарейки. — Еще пять кругов по полосе, — заявляет он. — Бегом!
И мы плетемся на старт. Весело-то как, что пипец.
Отмывшись как следует, вваливаюсь последней на обед и застаю очередную перепалку «Дьявольской тройки» с Алом, Кристиной и Трис.
— Эти трое, — Кристина по очереди указывает на Питера, Дрю и Молли, — неразлучны едва ли не с рождения. Я их ненавижу.
— Да что с ними опять? — спрашиваю я. — Опять достают? Как только сил остается?
