В коридоре последние три дня стоит тишина, неофиты только сперва издевательски подначивали друг друга. Симуляции пейзажей выматывают всех, заставляя толерантней относиться к чужим страхам, некоторых даже приходиться выводить из кабинета под руки. Но сегодня шквал голосов обрушивается на меня, я озираюсь и пытаюсь понять мотивацию такого внимания, прекрасно зная, что как только они окажутся на кресле перед Фором, вся спесь слетит с них словно пожелтевшая листва с деревьев. Я знаю, что Дрю не может спать, он полночи разглядывает стену, свернувшись калачиком. Знаю, что Алу снятся жуткие кошмары, он орет во сне не хуже моего. Даже всегда хорохорящийся Питер, побаивается заходить в душевую один. А сейчас они гадко улюлюкают, пытаясь втоптать меня в грязь. Такая метаморфоза в поведении объясняется присутствием лидера.
Он подпирает могучей фигурой стену, разговаривая с инструктором урожденных бесстрашных, но при общем оживлении поворачивается ко мне.
— Из всех неофитов, только ты так пронзительно верещишь, — приветствует меня Эрик ледяным тоном, скорчив презрительную мину. — Не пробовала справляться эффективнее?
Конечно, он знал, что это я, сам позавчера присутствовал на симуляции и был свидетелем прохождения моего пейзажа страха. Дружный гогот раздается снова, вызвав бегущие по телу мурашки, вынуждая ощущать себя беззащитным и потерявшимся ребенком. Хочется сбежать, скрыться, но я продолжаю смотреть в серые глаза. За все время после боя с Дрю, Эрик появлялся так близко только два раза, мне стыдно признаться даже себе, что мне тоскливо без него. Как же хочется уткнуться носом в его теплую, широкую грудь, спрятаться под сильную руку, усыпанную темными рисунками татуировок, способную защитить от полчища крыс, от злых насмешек и от всех опасностей нашего неидеального мира…
Но Эрик брезгливо морщится и продолжает:
— Ну что, сегодня тебя опять сожрали милые, востроглазые мышки?
И сердце подскакивает к горлу, и застревает там.
— Или ты снова слетела с обрыва?
Я, открыв рот, смотрю на командира, а вокруг наступает затишье. Это не по правилам. Это запрещенный удар, удар ниже пояса. Просто подло, очень подло объявить о моих страхах в присутствии соперников. Он не просто дает им возможность меня растоптать, он преподносит им на блюдечке шанс избавиться от меня. Убрать преграду со своего пути.
Я стискиваю кулаки и прохожу мимо, стараясь делать шаг как можно спокойней, тверже, без лишней суеты. Но он перегораживает мне дорогу ухмыляясь.
— Какая же ты жалкая! — А голос пропитан насквозь ядовитой желчью, пробирающей меня до костей.
Молчу, закусывая губы до крови, боясь закричать от обиды, чувствуя, как начинает щипать в носу. Обхожу лидера словно мебель и двигаюсь вперед, в переплетенные ходы Бесстрашия.
«За что же ты так со мной? За что?»
Слопав от переживаний двойную порцию шоколадного пирога, нагулявшись вдоволь по фракции, заглядываю в гости к Грегу, чтобы подстричь свой довольно отросший ежик и от нечего делать, решаюсь проколоть левую бровь. А затем отправляюсь на осмотр к Доку. Хоть Дрю и не удалось переломать мне ребра, но иногда еще покалывает на вдохе там, где резвилась его нога. Зато я пережила много незабываемых мгновений, когда Роджер вправлял мне, свернутый набок нос элеватором, а потом, еще несколько часов лежала с фиксаторами в ноздрях. Провалялась я в лазарете два дня. Синяки и подкожные гематомы уже слиняли с моего лица, оставив лишь желтые разводы, которые с легкостью маскируются обычной пудрой. Так что я снова красавица. Хе-хе.
Той ночью мне удается заснуть. Раньше мне казалось, что в спальне очень шумно от чужого дыхания, но сейчас в ней слишком тихо. В тишине я думаю о своих друзьях, а под утро просыпаюсь от подозрительной возни и отрываю голову от подушки. Мои глаза не привыкли к темноте, и я вглядываюсь в чернильную тьму, словно в изнанку собственных век. Раздается шарканье, затем шорох, совсем рядом. Я протягиваю руку, чтобы взять припасенный фонарик… и тут пальцы натыкаются на что-то… такое мягкое… волосатенькое. Приподнимаюсь, чтобы посмотреть… А потом мой визг прорывает предрассветную тишину спальни.
Когда включается свет, я, уже запрыгнув на вещевую тумбочку, отчаянно ору, тыкая пальцем на нагло развалившуюся на моей полке большую мышь.
Да охренеть можно.
Дрю, посмеиваясь, хватает этого монстра и швыряет в меня, а я с перепугу не успеваю увернуться и ловлю ее в ладошки. Зажимаю так, что снаружи остается одна голова, чтобы не смогла укусить. Это чудовище принимается вырываться, но, почувствовав давление на тело, затихает и замирает, тараща маленькие, блестящие глазки.
— Поставьте меня на пол, — жалобно прошу я ребят, но они лишь ошарашенно смотрят на меня со своих коек.
В итоге снимать с тумбы мое трясущееся тело приходится Питеру, так как я выбрала его мебель для временной дислокации. Он аккуратно подхватывает меня под мышки и опускает на пол, а я, держа на вытянутых руках испуганную зверюшку, медленно направляюсь к двери.
