Ив Боуэн, объяснил он, давно ведет одну из самых жестких линий в отношениях с Ирландской республиканской армией. Подвижки в сторону мира в Северной Ирландии нисколько не смягчили ее подозрений касательно истинных намерений бунтовщиков. На публике она, конечно, лицемерно поддерживает попытки премьер-министра разрешить ирландский вопрос. В частных беседах она заявляет о своей уверенности в том, что для ИНОА[30] — во всем более экстремистской, чем «временная» ИРА, — это хороший способ перестроиться и появиться на сцене в качестве активной и агрессивной силы, выступающей против мирного процесса.
— Она считает, что правительству следовало бы больше готовиться к тому моменту, когда переговоры зайдут в тупик или ИНОА перейдет к действиям, — сказал Харви.
— Как она предлагает правительству это делать? — спросил Линли.
— Обдумывая способы расширения полномочий североирландской полиции и увеличивая численность войск, размещенных в Ольстере, — и все это потихоньку, заметьте, — и одновременно продолжая декларировать непоколебимую веру в переговорный процесс.
— Рискованная позиция, — заметил Линли.
— Не то слово.
Харви продолжал объяснять, что Ив Боуэн еще и сторонница увеличения количества тайных агентов полиции в Килбурне. Они должны будут выявлять лондонцев, поддерживающих экстремистов из ИРА, которые намереваются переправлять в Англию оружие, взрывчатые вещества и боевиков, не ожидая ничего от мирных переговоров.
— Похоже, она не верит, что можно найти решение.
— Именно так. Она настаивает на двух пунктах. Во-первых, что правительству необходимо приготовиться к провалу переговоров с Шин фейн[31]. И во-вторых, что шесть графств, проголосовавшие за вхождение в Британскую империю, заслуживают того, чтобы Британская империя стояла за них до конца. Это популярное мнение среди тех, кому нравится думать, что Британская империя существует до сих пор.
— Вы не согласны с ее взглядами.
— Я реалист, инспектор. За два десятилетия ИРА весьма успешно продемонстрировала, что не уйдет лишь потому, что при первой возможности мы без суда и следствия сажаем их в тюрьмы. В конце концов, они ирландцы. Они постоянно плодятся. Посадите в тюрьму одного, и под портретом Папы на свет появится десять новых. Нет, единственный разумный путь положить конец этому конфликту — договориться об урегулировании.
— Чего Ив Боуэн не хочет.
— Лучше смерть, чем бесчестие. Несмотря на свои публичные заявления, Ив в глубине души убеждена: если сейчас мы будем вести переговоры с террористами, то где мы окажемся через десять лет? — Харви посмотрел на часы, допил воду и встал. — Не в их правилах похищать и убивать детей политиков. И я не думаю, что похищение и убийство — какими бы страшными они ни были для Ив — могли бы заставить ее уйти со своего поста. Разве что сюда приплетается нечто, о чем я не знаю?..
Линли не ответил.
— Во всяком случае, — сказал Харви, — если вы ищете кого-то, кто больше всего выиграет от ее ухода, тогда вам нужно заняться ИРА и отколовшимися от нее группами. Они могут быть где угодно, между прочим. Никто лучше борющегося ирландца не знает, как незаметно раствориться во враждебной среде.
Александр Стоун краем глаза заметил миссис Магуайр. Он стоял перед открытым гардеробом в комнате Шарлотты, когда домработница подошла к двери. В одной руке она держала пластиковое ведро, в другой — поникший пучок тряпок. Последние два часа миссис Магуайр мыла окна. Смывая грязь и натирая стекла, она непрестанно шевелила губами в беззвучной молитве, и из глаз у нее текли слезы.
— Если я не помешаю вам, мистер Алекс.
У нее задрожал подбородок, когда она обвела взглядом комнату, в которой вещи Шарлотты лежали как девочка оставила их почти неделю назад.
Преодолевая тупую боль в горле, Алекс отозвался:
— Нет, не помешаете. Делайте, что вам надо. Все нормально.
Он пощупал висевшее в шкафу платье из красного бархата с воротником и манжетами из кружева цвета слоновой кости. Рождественское платье Шарли.
Миссис Магуайр, шаркая, вошла в комнату. Вода в ведре плескалась, как содержимое желудка пьяного. Совсем как содержимое его собственного желудка, хотя сейчас на него действовал не алкоголь.
Алекс взялся за детскую юбочку из шотландки и в этот момент услышал, как позади него отодвинули штору, затем с диванчика под окном стали перекладывать на кровать мягкие игрушки Шарли. Алекс зажмурился при мысли о кровати, на которой прошлой ночью, в этой самой комнате он трахал свою жену, добиваясь фантастического оргазма, как будто не произошло ничего, навсегда изменившего их жизнь. О чем он думал?
— Мистер Алекс? — Миссис Магуайр окунула в ведро тряпку и выжала ее, закрутив так, что та стала похожа на веревку. — Простите, если сделаю вам больно, но я знаю, что час назад звонили из полиции. И поскольку у меня не хватило духу тревожить мисс Ив в ее горе, я вот думаю, может, вы скажете мне… — Глаза ее наполнились слезами.
— Что еще?
Получилось резко, хотя он не собирался грубить. Просто меньше всего ему хотелось быть объектом чьего-либо сострадания.
