Положение стула Барбары заставило парня повернуться к ней, так что Стенли лицезрел теперь только профиль Шорта. Барбара мысленно похлопала себя по спине за ловкость, с которой перехватила инициативу.
— В киоске подержанных вещей, — ответил Говард.
— Что за киоск?
— На церковном празднике. Каждую весну у нас бывает престольный праздник, и в этом году он пришелся на воскресенье. Я повез свою бабушку, потому что она должна была час поработать в чайном киоске. Не было смысла везти ее туда, возвращаться домой и снова за ней приезжать, поэтому я остался побродить там. Тогда я и нашел эти тряпки. Их продавали в киоске подержанных вещей. Пластиковые пакеты с тряпками. Полтора фунта за пакет. Я купил три, потому что тряпки нужны мне в работе. Это ради доброго дела, — добавил он серьезно. — Они собирают деньги на реставрацию окна в алтаре.
— Где? — спросила Барбара. — В какой церкви, мистер Шорт?
— В Стэнтон-Сент-Бернарде. Там живет моя бабушка. — Он перевел взгляд с Барбары на сержанта Стенли и сказал: — Я говорю правду. Я ничего не знал про эту форму. Я даже не знал, что она в этом пакете, пока полицейские не вывалили тряпки на пол. Я даже еще не открывал этот пакет. Клянусь.
— Кто работал в киоске? — вступил Стенли. Говард облизал губы, посмотрел на Стенли, потом на Барбару.
— Какая-то девушка. Блондинка.
— Твоя подружка?
— Я ее не знаю.
— Не поболтал с ней? Имя не спросил?
— Я только купил у нее три пакета с тряпками.
— Не попытался очаровать ее? Не думал, что хорошо бы трахнуть ее?
— Нет.
— Почему? Старовата для тебя? Любишь помоложе?
— Я ее не знаю, ясно? Я только купил эти пакеты, как уже сказал, в киоске со старьем. Я не знаю, как они туда попали. Не знаю имени девушки, которая их мне продала. И даже если бы знал, ей, вероятно, и самой неизвестно, откуда там эти пакеты. Она просто работала в киоске, брала деньги и подавала пакеты. Если вам нужно узнать что-то еще, вам, наверное, следует спросить…
— Выгораживаешь ее? — сказал Стенли. — С чего бы это, Говард?
— Да я пытаюсь вам помочь! — крикнул Шорт.
— Не сомневаюсь. Так же, как не сомневаюсь, что ты сунул школьную форму девочки в тряпки, после того как купил их на празднике.
— Нет!
— Так же, как не сомневаюсь, что ты похитил ее, накачал снотворным и утопил.
— Нет!
— Так же, как…
Барбара встала, дотронулась до плеча Шорта.
— Спасибо за помощь, — твердо произнесла она. — Мы проверим все, что вы нам рассказали, мистер Шорт. Сержант Стенли?
Она кивнула в сторону двери и покинула комнату для допросов.
Стенли вышел за ней в коридор. Барбара услышала, как он бурчит:
— Черт. Если эта сучка думает… Она повернулась к нему.
— Эта сучка ничего такого не думает. Думать начинайте
— Вы верите в эту чушь про чайные киоски и блондинок? — фыркнул Стенли. — Да на нем пробу негде ставить.
— Если он виноват, мы его посадим. Но сделаем это по закону или вообще никак. Ясно? — Она не стала дожидаться ответа. — Поэтому отправьте школьную форму криминалистам, Редж. Пусть проверят каждый дюйм. Мне нужны волосы, сперма, собачье дерьмо, коровий и конский навоз, птичий помет и все остальное, что там может оказаться. Ясно?
Сержант презрительно искривил верхнюю губу.
— Не швыряйтесь моими людскими ресурсами, Скотленд-Ярд. Мы знаем, что форма принадлежит девочке. Если нужно убедиться, покажем ее матери.
Барбара приблизила лицо к самому лицу сержанта.
— Правильно. Мы знаем. Мы знаем, что форма ее. Но мы не знаем, кто убийца, не так ли, Редж? Поэтому мы возьмем эту форму, осмотрим ее, снимем отпечатки, исследуем с помощью волоконной оптики, лазера и сделаем все остальное, что в наших силах, лишь бы она дала нам ниточку к убийце. Говард ли это Шорт или принц Уэльский. Я ясно выражаюсь или вам нужно письменное разъяснение от вашего старшего констебля?
Стенли медленно втянул щеку.
— Ясно, — проговорил он и едва слышно добавил: — Имел я тебя, начальница.
— Черта с два, — ответила Барбара и пошла в общую комнату. Где, дьявол его побери, находится этот Стэнтон-Сент-Бернард?
Несмотря на то, что служащий хозяйственной части развешивал фотографии заместителя комиссара сэра Дэвида Хильера в его кабинете, заместитель комиссара не пожелал отложить ежедневный доклад. Не пожелал он и перенести его в другую комнату, откуда не смог бы наблюдать за подобающим размещением своей фотографической истории. Поэтому Линли вынужден был рапортовать приглушенным тоном, стоя у окна. Закончив, он стал ждать замечаний своего начальника.
— Через полчаса у меня пресс-конференция, — наконец заговорил тот, едва шевеля губами из соображений конфиденциальности. — Нужно кинуть им на завтра какую-нибудь кость. — Можно было подумать, он решает, какого рода наживку бросить акулам. — Как насчет того уилтширского механика у Хейверс? Еще раз — как его зовут?