— Чтобы избавить меня от нескольких поводов для беспокойства, — ответил Сент-Джеймс.
Щелкнув выключателем, он зажег верхнее освещение лаборатории и подошел к одному из серых стальных шкафов. Достав оттуда штемпельную подушечку и полдюжины плотных белых карточек, он разложил их на рабочем столе, прибавил еще банку с порошком, большую мягкую кисть и фонарик, который он весь день носил в кармане.
— Пожалуйста, сначала вы, — обратился он к Лаксфорду, стоявшему прислонясь к косяку двери, в то время как Александр Стоун беспокойно шагал между столов, бросая сердитые взгляды на различные приборы и оборудование Сент-Джеймса. — Потом мистер Стоун.
— Что? — спросил Стоун.
— Отпечатки пальцев. Простая формальность, но я бы хотел, чтобы это было сделано. Мистер Лаксфорд…
Дэнис Лаксфорд посмотрел на Стоуна долгим взглядом и подошел к столу, предоставив Сент-Джеймсу снять его отпечатки пальцев. Этот взгляд должен был означать его полную готовность к сотрудничеству и отсутствие необходимости что-либо скрывать.
— Мистер Стоун?..
— Какого черта…
— Как он выразился, — прокомментировал Лаксфорд, вытирая краску с пальцев, — мы избавляем его от лишних поводов для беспокойства.
— Ч-черт, — выдохнул Стоун, однако подошел и тоже позволил снять с себя отпечатки.
Покончив с этим, Сент-Джеймс взялся за магнитофон. Сначала он осмотрел его, подсвечивая фонариком, стараясь отыскать отпечатки пальцев, которые становятся заметны при освещении под определенным углом. Потом, щелчком вынув кассету, проделал то же самое и с ней. И ничего не обнаружил.
В то время, как Лаксфорд и Стоун наблюдали за его работой, стоя у противоположных концов стола, он окунул кисть в порошок — для достижения наибольшего контраста с поверхностью он выбрал порошок красного цвета — и слегка припудрил поочередно все стороны магнитофона.
— Видимо, его тщательно вытерли, — отметил он, когда никаких отпечатков не проявилось и с помощью порошка.
Такой же обработке он подверг и крошечную кассету — и опять тот же результат.
— Так от каких же поводов для беспокойства, черт побери, мы вас избавляем? — спросил Стоун. — Он же не дурак. Он ни на чем не оставит своих отпечатков.
Сент-Джеймс одобрительно крякнул.
— Значит, один повод для беспокойства уже отпал, не так ли? Он, действительно, не дурак.
Перевернув магнитофон тыльной стороной вверх, он сдвинул крышку отделения для батареек, снял ее совсем и положил на стол. Затем осторожно, с помощью скальпеля вынул батарейки. Взяв в руку фонарик, он направил его луч на обратную сторону крышки и на две батарейки и улыбнулся увиденному.
— То есть не совсем дурак, — проговорил он. — Но и не из тех, кто может предусмотреть все.
— Отпечатки? — спросил Лаксфорд.
— Один превосходный образец на обратной стороне крышки. И несколько неполных на батарейках.
Он опять прибегнул к помощи порошка. Двое других молча наблюдали, как он осторожно проводил кистью вдоль линий отпечатка, сдувая потом излишки порошка. Он не сводил глаз с отпечатков, изучал их, восхищался ими, доставая ленту с липкой поверхностью, напоминающей медицинский пластырь. С обратной стороной крышки проблем не предвиделось. А вот с батарейками будет сложнее.
Он аккуратно приложил ленту к отпечаткам, проверяя, не осталось ли воздушных карманов. Затем прижал ленту сильнее. Потом, одним движением сняв ленту, он наложил ее отпечатками вниз на приготовленные заранее карточки. Быстро наклеил на них этикетки.
Указав на отпечаток с обратной стороны крышки отделения для батареек, он отметил, что бороздки идут вверх и внутрь.
— Большой палец, правая рука, — сказал он. — Остальные, с батареек, определить труднее, потому что они неполные. Пожалуй, указательный и большой пальцы.
Сначала Сент-Джеймс сравнил их с отпечатками Стоуна. Скорее, для большей убедительности, чем из реальной необходимости, он взял лупу — хотя и так было видно, что это не отпечатки Стоуна. С тем же результатом он проверил отпечатки Лаксфорда. Рисунки спирали на всех трех отпечатках — Стоуна, Лаксфорда и с магнитофона — были совершенно различны, один простой, другой — с неритмичным рисунком, третий — с двойным завитком.
Стоун, как бы прочтя на лице Сент-Джеймса сделанный им вывод, проговорил:
— Ничего удивительного. У него были сообщники. Должны были быть.
Сент-Джеймс ответил не сразу. Сначала он взял образец почерка Лаксфорда и сравнил его с записками от похитителя, полученными Ив Боуин и Лаксфордом. Не торопясь, он изучил написание букв, расстояние между словами, мельчайшие характерные особенности. Но и в этом случае он не смог обнаружить ничего общего.
Подняв голову, он сказал:
— Мистер Стоун, я взываю к вашему благоразумию, потому что вы единственный человек, которому, возможно, удастся убедить вашу жену. Если эта магнитофонная запись не убедила вас в необходимости срочно…
— О, Господи! — в голосе Стоуна слышалось больше изумления, чем возмущения. — И вы туда же. Хотя чему удивляться — ведь это он вас нанял. Так чего же еще можно от вас ожидать? Конечно, вы будете поддерживать его версию — что он тут ни при чем.
