Поиски затянулись ещё почти на полчаса, за которые я почувствовал сильную усталость, слегка стала кружиться голова, а спина стала немного покалывать. Итогом моих поисков стала мешковатая толстовка с капюшоном и карманами на животе (на той веревке с которой снял одежду я оставил стодолларовую купюру в качестве откупа), куда я и попихал всю добычу, ведь сумку я так и не нашел (пачки с деньгами пришлось засунуть в карманы джинс и за пояс). Моя футболка, выглядевшая словно огромная моль откусила от нее кусок, отправилась в ближайшую мусорку. В квартиру я вернулся только в пятом часу утра, грубо отмахнувшись от взволнованных охраниц, что почти побежали ко мне сразу как я переступил порог небоскреба (ну еще бы, пришел почти под утро и в другой одежде). В квартире я сбросил все отнятое у Скорпии и свой телефон на кофейный столик и зашагал в ванную, попутно стягивая с себя толстовку.
Развернувшись спиной к зеркалу и посмотрев через плечо, я замер. Глаза расширилась от страха, лицо побледнело, и я сглотнул тугой комок слюны. Я ожидал увидеть страшный ожог, но действительность была хуже ожиданий. На всей области левой ключицы, часть руки и спины отсутствовал какой-либо намек на кожу, открывая вид на мясо, что она должна была покрывать, но самое страшное — плоть была черной.
— П-первая, Первая, что это? — севшим голосом и почти неслышно спросил я.
«Только спокойствие, Носитель, но это некроз. Кислота оказалась сильнее чем любая другая испытанная на мне белохолатниками, поэтому я не смогла защитить тебя как надо.»
— О Господи, — ноги подкосились от подобной новости, и я не рухнул на пол только из-за Первой, что выпустила щупальца и удержала меня в вертикальном положении.
«Я притупила чувства боли, Носитель, и сейчас почти все силы отдаю на твою регенерацию.»
— Ты ведь это исправишь? — с надеждой спросил я.
«Уже, Носитель. Я сумела остановить распространение некроза, но нужно будет удалить омертвевшую ткань.»
— В каком это смысле удалить? Вырезать? Это обязательно?
«Да, Носитель, хоть я могу не допустить дальнейшего распространения некроза и за сутки смогу выработать иммунитет ко всем его последствиям, таким как бактерии и вирусы, что поселятся в мертвой плоти и дальше бы отравляли организм. Я смогу даже нарастить плоть вновь, но вот с уже умершей я ничего поделать не могу. Для нашего же дальнейшего здоровья необходимо будет удалить омертвевшую ткань.»
— Твою мать, твою мать, — выругался я и сел на пол.
Было страшно. Было очень страшно. Чертов некроз тканей от проклятой кислоты я точно не ожидал. И теперь нужно буквально вырезать из себя кусок тела, а иначе жить как полутруп. В том, что Первая и правда не позволит распространиться некрозу дальше, я и не сомневался. Но оставлять на теле черную мертвую плоть? Что со временем буквально сгниет на мне? Я даже подавил рвотные позывы, когда в голове всплыли картинки того, что в мертвой плоти у меня на спине копошатся личинки и черви, и этот тошнотворный запах мертвечины!
Не знаю сколько я вот так просидел на полу в ванной комнате, но Первая молчала, давая мне собраться с мыслями и духом.
— Хорошо, — прошептал я, зная, что симбиот все равно услышит, — давай приступим.
Встав на ватных ногах, я повернулся спиной к зеркалу и создал два небольших щупальца с бритвенно-острыми лезвиями. Вот только они дрожали как нож в руках пьяницы, и я так и не смог заставить себя даже притронуться ими к телу.
— Н-нет, я не могу сделать это. Просто не могу начать резать себя, придется сделать это тебе, хорошо?
«Да, Носитель. Хоть я и притупила болевые ощущения, но полностью заглушить их не могу, больно все равно будет.» — я вновь сглотнул, не самые лучшие слова.
— Подожди только еще немного, — симбиот понимающе промолчал.
Я же, раздевшись, забрался в душевую кабинку и закрыл ее, чтобы кровь не разбрызгалась по всей ванной. Судорожно дыша, я засунул себе в рот полотенце, то, что будет больно, как и сказала Первая, я не сомневался, да и не хотел, чтобы на мои крики сбежались соседи или случайно откусить себе язык.
«Я начинаю, Носитель.» — предупредила меня Первая и тут же стала быстро работать клинками, я даже кивнуть не успел!
Лишь замычав от боли, я упал на колени и снова сжал пальцы, что оставили небольшие следы на эмалевом покрытии пола душевой кабинки. По спине и руке потекло что-то горячее и липкое, а к боли добавился слабый, но всё равно тошнотворный запах гнили и гноя. Вновь пришлось подавить приступ тошноты. Еще около минуты я мычал, царапал пол и вспоминал все матерные слова на свете, через одно поминая Скорпию, а Первая все резала мою спину, как заправский мясник. Уже думая, что сойду с ума из-за боли, а из-за слез я уже почти ничего не видел, я отчетливо услышал влажный шлепающий звук. Так звучит кусок мяса брошенный на разделочную доску. Этого мой разум уже перенести не смог, и я потерял сознание.
***
