Все оглядываются. Да, верно, противник поднимает над Ропшей аэростат наблюдения. Гигантская «колбаса», покачиваясь на стальных упругих тросах, медленно поднимается вверх. Мы с интересом смотрим на нее. В ту же минуту за нами раздается рев мотора. И-16, подняв пыль, мчится по аэродрому и вскоре уже набирает высоту. Между тем в просветах облаков проходит четверка вражеских истребителей — прикрытие аэростата.
— А ну! — кричит Егор. — Надо помочь!
Мы бросаемся на стоянку. Но наши самолеты еще не готовы к вылету. Впрочем, помощь Петру Бринько уже не требуется. Он атакует аэростат. На наших глазах за долю секунды от «колбасы» остается одна шкурка да темное облачко, подгоняемое ветром. И шкурка, и корзина наблюдателя летят вниз. А самолет Бринько уже мчится над аэродромом и заходит на посадку.
— Вот так, Игорек, — говорит мне Егор. — Видал, как работать надо? Зашел, дал по мозгам — и на посадку. Звание Героя, брат, зря не дают…
Приземлившись, Бринько заруливает на прежнее место, ловко выскакивает из кабины, посылает кого-то из мотористов за бензозаправщиком и, завернув уши шлема за резинки очков, опять садится на свой парашют.
— Ну, Егор, так на чем мы там остановились-то?.. А, вспомнил! — весело говорит он и, улыбаясь, возобновляет прерванную беседу…
Да, это был замечательный человек. Увидел я его в тот раз впервые, но наслышан был о нем немало. Корреспонденции о Петре Бринько часто печатались в нашей дивизионной газете «Победа», С автором этих корреспонденции Михаилом Львовым мы дружили. Он превосходно знал прославленного летчика и мог рассказывать о нем бесконечно. Небезынтересно заметить, что Львов брал факты только из первых рук, причем нередко в бою. В качестве воздушного стрелка он участвовал в бомбовых ударах по врагу, не раз отражал атаки фашистских истребителей и одного из них сбил. Находясь на полуострове Ханко, Михаил был свидетелем многих воздушных боев, которые вел Петр Бринько.
Все услышанное и прочитанное мной об этом великолепном летчике навсегда врезалось в память. Кое — что я уже после войны уточнил, беседуя с Михаилом Львовым, ныне подполковником запаса. Живем мы, правда, в разных городах (он — в Москве, я — в Новгороде), но ежегодно встречаемся в Ленинграде, куда к 9 Мая съезжаются ветераны Балтийской авиации.
Бринько служил на Дальнем Востоке, когда вспыхнул военный конфликт на финляндско — советской границе. Желающих поехать на фронт было много. Командование выбрало лучших, Петр Антонович и его боевые товарищи на своих истребителях перелетели на Балтику. Лейтенант Бринько принимал участие в штурмовке наземных войск противника, сопровождал наши бомбардировщики, вел воздушную разведку целей. За мужество и отвагу, проявленные в боях зимой сорокового года, молодой летчик был награжден орденом Красного Знамени.
С самого начала Великой Отечественной войны Бринько служил в полку Героя Советского Союза майора Романенко и оборонял полуостров Ханко. Здесь-то и раскрылся в полной мере боевой характер этого человека, горячо влюбленного в свою нелегкую и опасную профессию.
3 июля 1941 года два фашистских истребителя неожиданно напали на аэродром. Бринько сумел под огнем поднять свою машину в воздух и набрать высоту. Тут же, над аэродромом, он сбил один из вражеских самолетов.
Через день он уничтожил «юнкере». Вражеские бомбардировщики приблизились в тот раз к аэродрому, используя низкую облачность. Считанные секунды — и самолет Бринько взмыл в воздух. Он дерзко атаковал «юнкерсы», и вскоре один из них упал на землю.
8 июля, возвращаясь на аэродром после штурмовки вражеских войск, Бринько встретил и атаковал фашистский бомбардировщик неизвестной ему конструкции. Моторные гондолы придавали ему вид Ю-88, а двухкилевый хвост — МЕ-110. Петр Бринько со второй атаки сбил этот воздушный гибрид, и тот плюхнулся в воду. Летчики погибли. Затонувший самолет был извлечен из воды и установлен на центральной площади Ханко. Как выяснилось, он носил наименование Ю-86.
Товарищи восхищались храбростью и боевым умением Петра Бринько, учились у него летному мастерству. Но сам он, как правило, был недоволен собой:
— Нет — нет, и на этот раз я поздно взлетел. Надо быстрей. Надо больше тренироваться. Все было у него рассчитано и расписано до секунды: что в том или ином случае должен делать техник, что моторист, а что он сам,
— Если я вылечу на секунду раньше, — говорил Бринько, — погибнет враг. Если задержусь на одну секунду — погибну сам.
Как-то во время обеда Бринько, не доев суп, выскочил из землянки и стремглав кинулся к своему самолету. Многие тоже поднялись с мест, думая, что объявлена тревога. Но обедавший вместе с летчиками командир полка майор Романенко успокоил их, пояснив, что никакой тревоги нет. Тем не менее некоторые из любопытства вышли из землянки посмотреть, чем занят Бринько. А он подбежал к самолету, сунул руки в лямки парашюта, для удобства повешенного на куст, кинулся в кабину, завел мотор и поглядел на часы. Возвратясь в землянку, досадливо махнул рукой:
Опять не уложился… Кто-то упрекнул Бринько:
