Мясников смотрит в окно, потом звонит по телефону в штаб полка. Узнав, что вылетов в ближайшее время не будет, он поворачивается ко мне:
— Знаешь, что? Пока погоды нет, почитай-ка нам свои вирши... А начни с этого... Как оно называется?.. «Летчику-балтийцу»...
Преодолевая смущение, я читаю стихи ребятам:
Песня, стихи, неторопливый, вдумчивый разговор, а потом опять баян на колени — и «Русскую»! Веселая музыка подогревает настроение ребят. Командир уже готов пуститься в пляс, но телефонный звонок останавливает его. Мясников берет трубку, слушает, произносит краткое «Есть!». Отойдя от телефона, он объясняет нам, что через десять минут, как о том сообщили из штаба, снежный заряд иссякнет. Штурмовики под прикрытием истребителей пойдут на выполнение боевого задания.
— По самолетам!
Быстро пустеет землянка (кстати, это наша третья по счету фронтовая землянка). В какой-то момент я остаюсь в ней один. Но мне не сидится. Выхожу на берег Волхова. Он скован льдом. Ветер развеял снег. Лед отполирован как зеркало. Глядя на реку, я думаю о Новгороде, стоящем на ее берегах, о захваченном врагами Новгороде. Неужели он, как и Петергоф, весь в руинах?..
Возвращаюсь домой, обдумываю план очередного номера «боевого листка». Хочется сделать его как можно более ярким и интересным. Пока мне нельзя летать, времени для «боевого листка» будет у меня достаточно.
Идут день за днем, и каждый приносит с собой какое-либо важное событие.
Войска Южного фронта выбили фашистов из Ростова-на-Дону. Войска Волховского фронта взяли город Тихвин. 13 декабря радио сообщает о грандиозном наступлении наших войск под Москвой.
Приятно видеть, как повеселел Сергей Сухов. Еще бы! 16 декабря освобожден его родной Калинин. Матвей Ефимов в свободное от полетов и дежурств время буквально не отходит от карты. Старательно переставляет он на ней флажки, обозначая освобожденные города и даже сравнительно небольшие населенные пункты, Эх, на Можайск бы ударили! — разглядывая карту, мечтательно говорит Ефимов. — От него и Вязьма не далеко. От Вязьмы до нашего Ярцева рукой подать. А там и родной Бережок рядом.
— А ты, Матвей, в Ставку напиши, — шутя советует Сухов. — Мол, так и так, мы, смоляне, просим...
Ефимов старше Сухова на шесть лет. Он командир звена. Сергей летает в паре с Матвеем с первого дня войны. Большие друзья, они неразлучны ни на земле, ни в воздухе. Сухов умеет дорожить этой дружбой. Он высоко ценит жизненный опыт Ефимова. Известно, что Матвей был комсомольским вожаком колхоза, потом председателем сельсовета. Он прослужил два года в наземных войсках, командовал танковым экипажем. Ко всему тому Ефимов окончил Коммунистический университет имени Свердлова в Москве.
— Тебе бы комиссаром быть, а не летчиком, — говорит иногда Сергей. Но он знает также об огромной любви Матвея к авиации. Эта любовь и привела Ефимова после окончания университета в стены Ейского авиационного училища...
Матвей отмечает на карте маршруты побед нашей армии. И мы все следим за перемещением красных флажков на запад от столицы. Для нас это праздник. А какой подъем вызывает у авиаторов, прикрывающих Ладожскую ледовую трассу, то, что наши войска погнали немцев от станции Вобокайло и города Волхова. По железной дороге Тихвин — Волхов снова текут грузы к ледовой трассе. Не удалось и не удастся противнику окружить вторым кольцом блокады Ленинград!
Мне уже невмоготу сидеть без дела.
— Я здоров! — говорю я доктору.
Но отек ноги еще не прошел, и приговор доктора краток: «Сидеть и не рыпаться!»
Показываю ему, что я уже не только могу ходить, но и бегать. Наконец, шумно возмущаюсь. Но не помогает даже эта мера. Мне напоминают, что в бою летчик вынужден иногда пользоваться парашютом. Приземлиться с больной ногой не так просто: можно вызвать травму здоровой. А это в зимнее время, да еще вдалеке от жилья, означает для человека гибель.
Последнее, что я делаю в доказательство своего выздоровления, производит впечатление. Я забираюсь на сосну и с довольно приличной высоты сигаю вниз. Медицина фиксирует этот факт и сдается.
И вот я летаю в паре с Петром Чепелкиным. Летаем над ледовой трассой. Машин на ней много. Погода стоит плохая, и фашистов в воздухе нет.
