Что делать! Направляюсь в землянку. Тяжело пилоту без самолета. Сейчас в Ленинграде ремонтируются два наших истребителя; «тридцать пятый» и мой «восемьдесят восьмой». Хорошо, если я получу свою машину хотя бы к апрелю. И дернуло же меня дать ее на один полет нашему новому летчику Борисову! Отличная машина повреждена в момент посадки. Зла у меня не хватает на этого человека.
В землянке за столом сидит Женя Дук. Он оформляет штабные документы. На нарах лежит Борисов. Лежит, курит, рассказывает Жене какую-то забавную историю. Дыму в землянке — не продохнуть, словно в бане, истопленной по-черному. Я не выдерживаю:
— Почему курите в землянке, товарищ Борисов? Вы же знаете, что командир запретил это.
Виноват, сейчас проветрим. — Борисов гасит цигарку и открывает форточку...
Иду на стоянку. На ней ни самолетов, ни техников. Пронизывающий ветер да белая поземка. Состояние подавленное. «Вот так же чувствовал себя и Володя Широбоков, — вспоминаю я о погибшем товарище. — Но его машина была на месте, техники ремонтировали ее всего несколько дней. А моя...» Нет сил бесцельно слоняться вокруг землянки. Ребята дерутся, а я бездельничаю. На днях Львов и Костылев сбили в районе Лидова Ме-109. Львов и Ефимов, прикрывая линию фронта в районе Вороново — Липки, тоже уничтожили вражеский самолет. Мясников и Чепелкин сегодня сбили «мессершмитт» над ледовой трассой, в районе Выстава, а Ефимов и Сухов — над Кобоной.
— Нельзя, господин «мессершмитт», трогать наши машины! — крикнул по радио Сергей Сухов, когда Ме-109 вспыхнул от меткой пулеметной очереди. — Они хлебушко везут в Ленинград, а ты их...
Ефимов так увлекательно рассказывал в землянке про этот бой, что я еще острее почувствовал невыносимость своего положения...
Гул моторов отвлекает меня от невеселых мыслей: возвращаются наши. Задрав голову, смотрю на проносящиеся над стоянкой самолеты. Один за другим они быстро приземляются, заруливают. Командир собирает летчиков в землянке, делает разбор полета и дает указание быстрее подготовить машины к предстоящему вылету со штурмовиками. Я подхожу к Мясникову:
— Разрешите обратиться, товарищ командир?
— Знаю, знаю, о чем будешь вести речь. Но что я могу придумать?
— Есть предложение, — говорю я. — Раз самолетов не хватает, давайте летать по очереди.
Командир задумывается:
— Все это не так просто. Но пока суть да дело, не мешало бы тебе изучить Як. Кстати, я тебе обещал как-то...
— На какой самолет прикажете, товарищ капитан?
— Иди на мой, к Макарову. Пусть он тебе покажет кабину. Слетаешь по кружочку, а вечером, когда будет спокойнее, сходишь в зону, попилотируешь.
— Eсть!
Я немедленно бегу к Макарову:
— Ну, Сергей Сергеевич, показывай аппарат. Як осваивать будем. Командир послал.
Макаров — опытный техник. Он обслуживал самолет майора Ивана Романовича Новикова, когда тот сражался с японскими самураями на Халхин-Голе. Участвовал Сергей Сергеевич и в боях на Карельском перешейке во время советско-финляндского конфликта перед Великой Отечественной войной.
Когда же разразилась эта большая война, он был назначен техником на самолет Багрянцева. И еще одна важная подробность из фронтового послужного списка техника Макарова. Когда противник прорвал нашу оборону севернее Ленинграда, Сергей Сергеевич достал из чемодана старую бескозырку, расправил ленты, надел ее, взял автомат и вместе с некоторыми другими своими товарищами в составе батальона морской пехоты отправился на Карельский участок фронта. Врагу надолго запомнятся атаки советских моряков, в рядах которых сражался Макаров. Потом он был тяжело ранен, лежал в госпитале, а когда выздоровел, вновь возвратился в родной полк.
Сидя в кабине, я невольно обращаю внимание на сильные руки Сергея и представляю себе, как этот здоровенный, косая сажень в плечах, парень дрался в рукопашной, как строчил из автомата, как резал проволочное заграждение, идя в ночную разведку.
— Что ж, начнем слева по порядку, — встав на левую плоскость, говорит Макаров. — Здесь стоит мотор М-105, тот же, что и на ЛаГГе, Приборы точно такие же, А вот система уборки и выпуска шасси из щитков иная — воздушная. Вот это кран воздушной сети. Это кран шасси. — Он указывает на большой рычаг. — Этой ручкой вы будете пользоваться, когда потребуется выпустить посадочные щитки. С помощью этого барашка изменяется шаг винта. Тут все просто, — улыбается Сергей, — запускайте мотор и летите. Правда, есть маленькая хитрость, но мы сейчас все по порядку...
Хлопок ракеты прерывает его объяснения.
— Вылет! — кричат техники и срывают с моторов теплые чехлы.
Капитан Мясников подбегает к самолету. Высвобождая ему место, я покидаю кабину.
— Ну как, ознакомился с машиной? — спрашивает он.
— Да, ознакомился! Разница тут небольшая.
— Это верно. Все очень просто. А на посадке прямо-таки чудо — сама приземляется! — шутит Мясников и уже серьезно продолжает; — Группу в район Малуксы ведет Ефимов. Меня срочно вызывают в штаб полка. Больше лететь некому. Может, пойдешь в паре с капитаном Львовым? Заодно и к машине присмотришься.
— Понял, товарищ капитан!
